Вернуть свое - Мария Зайцева

— Да, — с достоинством и уверенностью, которой не испытывала, на самом деле, ответила я, — дизайнер.

— И что? Диплом есть?

— Эм-м-м… Нет, — я снова не смогла соврать. И теперь мысленно готовилась к тому, что сейчас получу пинка под зад. — Я на стажировке… На третьем курсе… Дизайнерского факультета…

— И чего, у вашего «Арт»... Блять, забыл, как дальше… Не нашлось никого поопытней?

— Понимаете, вероятно, ваш заказ был внезапным и все дизайнеры были заняты… Но я принесла проект, уже составленный по вашим первоначальным запросам. Мы можем внести правки, в любом случае, мою работу курирует опытный дизайнер, так что…

— И кто курирует твою работу?

Он потянулся к пачке сигарет, лежащей неподалеку на столе, закурил. Окутал себя клубами дыма, и сходство с драконом стало абсолютным.

— Матвей Петрович Холопов… Директор агентства.

— Холопов, значит…

Он щурился, курил, рассматривал меня, явно думая о чем-то своем. И я перестала говорить, понимая, что сейчас моя судьба решается.

— Хорошо, — неожиданно прервал он свое пугающее молчание. — Давай свои картинки. Но с условием.

— Да-да, конечно…

— Не мельтеши, — поморщился он, — условие: над проектом работаешь только ты. Холопа я чтоб рядом не чуял.

— Но… Андрей Савельевич, — я настолько растерялась и удивилась, что даже не поняла, что возражаю. Внутренне невероятно удивилась своей глупой смелости, но продолжила, — я не опытный дизайнер, понимаете? И, в любом случае, куратор проекта…

— Куратором проекта будешь ты, — похоже, дракон не терпел, когда ему перечили, раздраженно рыкнул, и дым из ноздрей повалил, — если Холоп что-то вякнет, скажи, что Сим-Сим сам решает, кто будет ему комнаты раскрашивать. И, если у него будут возражения, пусть сам придет и предъявит их.

И, поскольку я молчала, ошеломленная сменой тона с равнодушно-спокойного на пренебрежительно-блатной, то он уточнил:

— Все поняла, девочка?

Все.

Абсолютно.

Вот я попала…

Я навсегда запомню, в самых мельчайших подробностях, как мы в первый раз работали вместе с Симоновым.

Конечно, это сложно назвать работой, это было такое своеобразное стресс-интервью, какие проводят некоторые специалисты по кадрам при найме сотрудников. Это делается для того, что сразу понять, способен ли человек работать в условиях стресса. И, если способен, то насколько хорошо?

Наверно, окажись на месте Симонова грамотный кадровик, я бы это интервью провалила.

Ведь, пусть я изо всех сил старалась собраться, выбитая из колеи странным и нелогичным совершенно заявлением заказчика, но все равно косячила страшно.

Путалась, на вопросы отвечала односложно или вообще не отвечала, признавалась, что я не владею такой информацией, говорила тихо и все время вздрагивала, словно боялась, что он ударит меня.

Потом, когда я сумею вырваться из этого филиала ада, то пойму, что, на самом деле, Симонов ничего такого не говорил и не делал.

У него дико болела голова, на столе валялись блистеры с таблетками, он периодически прикладывался то к стакану с водой, то к сигарете.

Морщась, смотрел на типовой проект, который мне всучили в агентстве, обозначив его, как индивидуальный, сделанный под первичные запросы клиента.

Вставал, ходил, открывал дверь и рычал на перепуганную секретаршу, требуя кофе и еды.

Потом, когда она приносила это все, швырял обратно в коридор, потому что не этого хотел…

Короче говоря, кошмарная атмосфера и жуткая ситуация.

И в эпицентре этого ужаса — я.

Со своим глупым проектом, абсолютно не подходящим под требования Симонова.

Когда я это выяснила, после десяти минут осторожных вопросов, заданных неуверенным блеющим голосом, то буквально потом холодным облилась.

Меня и тут подставили!

И Симонов ведь не дурак! Он сейчас поймет, если уже не понял, что ему принесли полную ерунду, и выгонит меня!

А не в этом ли был план?

Я вдруг представила себе развитие событий… Два развития.

Первое, когда я прихожу на встречу с Симоновым, и он просто выкидывает меня, даже не начав разговаривать, а именно это должно было произойти, по идее, с самого начала. Девяносто процентов из ста!

И второе, если я все же прорываюсь и умудряюсь задержаться у него, то позорюсь с глупым шаблоном вместо индивидуального проекта. И опять же, вылетаю с позором, а Симонов потом еще и звонит Холопову и рассказывает, какая я непрофессиональная дура.

В любом из этих вариантов мое будущее выглядело очень даже понятным. И отвратительным.

Провалив долгожданную стажировку, которую я потом и кровью выбила в универе, я больше хороших предложений не получу. Преддипломная моя будет где-нибудь в жопе мира, а после того, как я защищу диплом, пойду работать кассиром. Или продавцом. Нет спора, это хорошие профессии, но нафига я тогда столько лет училась?

Все эти мысли у меня в голове роились, словно назойливые мухи, мучили, заставляли цепенеть и икать от страха.

А потом, как раз, когда Симонов запугивал секретаршу, теперь требуя себе выпивки, а она (удивительное дело) возражала, что он только что таблеток наелся и пить ему нельзя, я, в очередной раз просматривая убогий свой проект, разозлилась.

На Холопова, за его подставу дурацкую. Ну вот что за мужик такой, говно просто! Всех в агентстве передрал, даже курьерш! А студенточки-практиканточки для него были всегда пикантной приправой.

Мне-то об этой его маленькой слабости никто сообщить не удосужился! Да даже если бы сообщили… Ну, может, я бы помягче с ним как-то обошлась. Не стала сразу в нос бить.

И он бы не так остро все воспринял…

Вообще, гибче надо быть…

Наверно.

Но тут уже ничего не переделать, остается только менять имеющиеся условия под себя.

Я знала за собой вот это качество: дикая упертость в сочетании с полным отключением страха. Неприятное качество, да. Наследственное, можно сказать. И, самое главное, от меня не ожидаемое.

Внешне-то я — няша-ромаша, маленькая, худенькая девушка. Девочка, практически, по крайней мере, на свои двадцать не выглядела. И потому ожидать от меня борьбы и какого-либо серьезного сопротивления никто не мог. Холопов, помню, сильно удивился…

А до этого в универе сильно удивились, когда из пятидесяти лучших студентов потока, претендующих на стажировку в «Арт Проекте», утвердили именно меня.

И вот в тот момент, когда все мухи в моей глупой голове присели на свои места, а головоломка, которая вообще никакой