Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

Я тогда думала: вот оно, счастье на всю жизнь.

Потом гарнизоны: Забайкалье, Мурманск.

Командировки, жизнь бедная, но счастливая, по крайней мере нам так казалось.

Я научилась вести хозяйство, ждать его у окна, даже делать ремонт сама, потому что мой любимый всегда был занят. И потом, пока Артём на работе пропадал, я с сыном одна была, и никогда не жаловалась. Ни разу не сказала ему, чтобы бросал дела, потому что знала — он не бросит. И я не имела права просить.

Женщины за ним увивались конечно, это факт, но Артем всегда был корректен, вежлив с другими девушками, и холоден. Я верила ему. Верила, что он из тех, кто не изменит.

Но сейчас...

Я открыла глаза. Вечернее небо было низким, серым, с алыми подпалинами. Где-то за лесом ухнуло, я вздрогнула.

А что, если...

Если он действительно там, на приграничье, живёт с другой? Если все эти его командировки, перегрузки, усталость только прикрытие?

Внутри всё сжалось. Стало трудно дышать.

Я сжала пальцы в кулаки, вцепилась ногтями в ладони так сильно, так больно, чтобы перебить эту гадкую, липкую мысль.

Нет. Я не позволю. Я должна верить. Если я перестану верить, то всё рухнет. И моя жизнь, и жизнь сына, и семья наша, и будущее. Всё, что мы строили пятнадцать лет, рассыплется в один миг.

Я тряхнула головой, встала, нечего раскисать. Села в свою старую Тойоту и погнала домой по узким улочкам маленького военного городка. Дорога знакомая, каждый поворот, каждая яма.

Квартира встретила привычной тишиной. Сын Миша, наш пятиклассник, сидел за уроками. Вылитый отец: тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок. Только конопушки свои, детские.

— Мам, ты поздно, — буркнул он, не отрываясь от тетради. Голос уже ломается, серьёзный такой.

— Дела, сынок. Груз отправляли, гуманитарку, — я погладила его по голове. Волосы жёсткие, как у отца.

Миша кивнул, а сам хмурится. Умный мальчик, всё чувствует. Я поставила разогревать ужин, глянула в телефон. Три пропущенных от Артёма. Видимо, звонил, пока я ехала.

Набрала сама. Трубку взял не сразу, а лишь на четвёртый гудок.

— Привет, — голос мужа звучал устало. — Как сборы?

— Нормально. Отправили всё, — я помолчала. — Как у вас там? Ты где ночуешь-то?

Обычно я не задавала таких вопросов.

Никогда. Потому что не положено ему распространяться, но сейчас язык сам повернулся, потому что внутри сидела заноза.

— В блиндаже, как всегда, — усмехнулся Артём. Слишком быстро ответил, без запинки. — А где ж ещё? Здесь уже лето, жара невыносимая! В блинчике насекомых тьма, мыши снуют, в общем как обычно.

— Надолго в этот раз? — я покрутила в руках вилку. Пальцы вспотели.

— Месяц, не меньше. — Ответил он, связь на мгновение прервалась, зазвучали помехи, потом снова его голос и пауза. — Ты что-то хочешь спросить, Ир? Что за тема такая?

Хочу!

Хочу спросить про рыжую бабу. Про то, правда ли она есть, но я не могу.

— Нет, ничего, — ответила слишком быстро, даже для себя. — Просто... скучаю.

— Я тоже, — сказал он, но как-то механически. — Ладно, тут погрузка, отбой. Сыну привет. Целую!

И отключился.

Ни «люблю», ни «доброй ночи». Просто «целую». Раньше он всегда говорил «люблю». Всегда, даже когда мы ссорились.

Я опустила телефон. Смотрела на экран, пока он не погас. Миша что-то спросил, я не расслышала. В ушах стучало: Баба у него есть. Рыжая вертихвостка.

А если правда? Если Марина не наврала? Если он там завёл другую?

Я резко встала, подошла к окну. За стеклом тихий вечер, фонари, ни души. Наш городок спит.

— Мам, ты чего? — Миша подошёл, тронул за руку.

— Всё хорошо, сынок, — я улыбнулась, насколько могла. — Доделывай уроки, завтра контрольная и ужинать будем. И от папы тебе привет.

Он кивнул, вернулся к тетради, а я села напротив, сжала пальцы в замок и уставилась в стену.