Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж
И где-то там та рыжая любовница? Или кто она для него? А ведь я её уже ненавижу…
Я приблизила спутниковый снимок.
Мирное. Пыльные улицы, огороды, жестяные крыши. Одна школа, один магазин, автобусная остановка.
Где ты ночуешь, Артём?
В блиндаже в соседнем лесу? Или в этом поселке? В ее доме, на ее кровати? В постели с ней?
Я усмехнулась горько, пролистала карту дальше. Несколько объявлений о продаже домов. Цены смешные: сто тысяч, двести. Кому нужна недвижимость в приграничье? Только тем, кто там служит, или тем, кто как она.
Под утро я провалилась в тревожную дремоту.
Снилось что-то про поезд, который мчится под откос, и я не могу его остановить. Это моя жизнь туда несется что ли? Да бред же…
Проснулась от звонка будильника в шесть утра.
Еле как поднялась, заставила себя сделать зарядку, через силу, через не хочу. Растяжка, планка, приседания. Я всегда следила за собой. В тридцать пять выглядела максимум на двадцать восемь. Густые волосы, стройная фигура, вечная диета без сахара и мучного. И ради чего это всё? Господи, ради чего?!
Хотя нет, не надо так Ира!
Для кого? Для себя. И для него, чтобы, когда вернётся, видел не распустилась. Да он всегда таких любил: тощих, стройных, только вот уже похоже не меня.
На завтрак я порезала авокадо, смазала хлеб тонким слоем масла, добавила помидоры черри. Миша уплетал кашу с котлетой, мой метод воспитания: сын должен есть мясо, чтобы расти сильным, как отец.
— Мам, а папа скоро приедет? — вдруг спросил Миша, жуя.
Сердце кольнуло.
— Не знаю, сынок. Говорит, месяц.
— А почему он редко звонит?
— Связи нет, — я улыбнулась, как можно спокойнее. — Ты же знаешь, там приграничье.
* * *На работе, в канцелярии воинской части, всё шло своим чередом. Бумаги, рапорты, печати. Коллеги обсуждали очередную отправку гуманитарки. Я слушала вполуха.
После обеда подошла к начальнице, Вере Степановне. Женщина пожилая, с добрыми, но цепкими глазами.
— Вер Степанна, — сказала я как можно непринуждённее. — Я согласна. Записывайте меня волонтёром.
— Вот и славно, — обрадовалась начальница. — Завтра в восемь утра сбор на вокзале. Документы я подготовлю.
— Спасибо.
— Не передумаешь же? Ты только с мужем посоветуйся, он же как раз там постоянно. А то вдруг ругаться будет?
Я скрежетнула зубами, выдавила:
— Не будет, он уже знает и ждет меня, только никому пока не говорите, ладно? Что я поеду?
— Не скажу, зачем мне это? — Вера Степановна как-то странно на меня посмотрела и сделала вид, что отвлекалась на телефон. Я усмехнулась себе под нос, выдохнула и сама поторопилась уйти. Она тоже знает? Или мне уже кажется?
Я вышла в коридор, прислонилась к стене.
Сомнений не осталось, я еду в Мирное. Инкогнито. Ни слова Артёму. Приеду, увижу своими глазами и, если Марина наврала, тихо уеду и буду смеяться над своей мнительностью. А если нет...
Я сжала челюсть так, что хрустнуло.
Тогда развод. Так унижать себя — не позволю.
Глава 8
Потом я набрала свекровь, Надежду Петровну. Главное соврать убедительно, чтобы она ни о чем не догадалась. Я смотрела на телефон, как на мину замедленного действия. Пальцы дрожали.
GNHfEmet
Она ответила спустя несколько бесконечно длинных гудков, и я сразу же сказала:
— Мама, добрый день! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, почти беззаботно. — Мне нужно в командировку на десять дней. Сможешь с Мишей посидеть? Он уже большой, хлопот не будет, как раньше…
— Какая командировка? — тут же вцепилась свекровь. — Ты же в канцелярии работаешь. Что у вас там опять придумали?
— Так повышение квалификации, обучение.
От вранья у меня даже лицо покраснело и бросило в жар.
— Придумают тоже. Или ты с волонтерами? Не смей, Ирка! Опасно там! — голос у Надежды Петровны стал строгим, почти командирским.
Я выдохнула, сжимая телефон сильней.
— Нет, не с волонтерами, тут своя рабочая тема, аттестация идет, надо нам корочки получить. Все спокойно, всё организовано. В областной центр и жилье оплачивают.
— Ясно, — буркнула свекровь. — Артемушка мой звонит? Как он там? А то мы редко на связи.
Артёмушка. Так она называет только его. А я для неё «Ирка» или «эта твоя».
— Звонит. Все нормально, не переживайте.
— Не переживать! Скажешь тоже! Вот когда твой сын там окажется, тогда и посмотрю на тебя.
— Да вы что!
— Ага, то-то и оно! А то за мужа так не печется жена, что ни говори, только материнское сердце знает цену его службы. Ох, да что говорить! Мы на разных полюсах с тобой. Жена не мать.
Свекровь опять затянула свою любимую песню про материнскую долю. Я слушала, и внутри всё закипало, и чтобы не слушать это на полчаса, я осмелилась перебить:
— Так что с внуком? Посидите? Он давно у вас не был, соскучился.
— Привози, что уж, посижу. Откормлю хоть ребенка котлетами, да пирогами. А то ты вечно на диете своей, как вобла, Ир. Лет уже сколько, пора бы и жирка поднабрать. А то мужики не собаки, костьми питаться!
— Мама! — протянула я, цокая. Даже глаза закатила.
— Мама, тебе! — не унималась свекровь. — Вон соседкина дочка Людмила, помнишь? Таисии Ивановны, которая старшая, помнишь нет?
— Помню конечно.
— Все худела, худела, модный чай пила от похудения, да таблетки, да слегла, по больницам теперь анализы сдает, что-то у нее со здоровьем. А муж то и не собака и не