Жена офицера. Я тебя верну - Ира Орлова

Разворачиваюсь к детям, натягиваю на лицо что-то, отдалённо похожее на спокойствие:

– Лёв, – голос чуть срывается, я прочищаю горло, пробую ещё раз. – Лёвочка, пойдём-ка в комнату. Я тебе мультик включу и ты Ане картину нарисуешь. Помнишь, как ты динозавра рисовал?

– Помню! – он вскакивает, глаза тут же загораются. – Я Ане такого нарисую! С зубами! И хвостом! И чтобы огонь!

– Вот, отлично, – тороплю, подгоняя его к двери в спальню.

Лёва сразу кидается к столу, достаёт фломастеры. Пальцы у меня дрожат, пока ищу на телефоне мультик с говорящими машинками. Попадаю по экрану не с первого раза. Включаю. Звук делаю чуть громче обычного, почти на максимум.

– Я дверь закрою, ладно? – предупреждаю, стараясь, чтобы это звучало буднично.

– Хорошо, – кивает Лёва, уже выводя первого зубастого монстра, которому, судя по полосам, снесло полморды. – Мам, смотри, он злой будет!

Ты ещё не знаешь, сынок, что такое «злой»…

Закрываю дверь в комнату так тихо, как только могу, будто это не просто дверь, а последняя перегородка между моими прошлым и настоящим.

Возле Аниной кабинки всё делаю на скорости x2.

Хватаю с крючка Анину куртку, в спешке чуть не забываю шапку, возвращаюсь за ней с коротким внутренним матом. Девочку подзываю к себе, голос делаю максимально мягким:

– Аня, солнышко, давай оденемся. Папа уже приехал.

Слова сами срываются, автоматом. И я понимаю, что ляпнула их только тогда, когда Аня вскидывает на меня глаза.

Большие, серьёзные.

– Папа? – шепчет она, как будто боится поверить. – Правда?

По реакции понимаю, что сказала что-то не то. Как будто влезла туда, куда меня никто не звал. Она смотрит на меня, как на человека, который вдруг пообещал невозможное.

Молодец, Варя...

Корю себя за несдержанность, за язык без тормозов. Но времени на объяснения нет.

Я просто молча киваю, аккуратно натягиваю на неё куртку, застёгиваю молнию, запихиваю непослушные волосы под шапку. Пальцы всё ещё дрожат.

Дверь распахивается ровно в тот момент, когда я застёгиваю последнюю пуговицу.

На пороге Гордей. Хмурый, собранный. Челюсть сжата так, что желваки играют на скулах. Здоровый, уставший мужик после тяжёлого дня. Взгляд жёсткий, но под ним огромная усталость. На воротнике и плечах тают хлопья снега.

– Держи, – почти выплёвываю, мягко выталкивая Аню вперёд. – Всё нормально. Поела печенье, поиграла. До свидания.

Голос получается слишком быстрым, отрывистым, словно я читаю рапорт, который хочу поскорее закончить. На него самого я почти не смотрю.

– Спасибо, – произносит он глухо. – Я…

– Всё в порядке, – спешно отрезаю. – Действительно. Езжайте домой.

У меня буквально зудит кожа, пока он стоит в проёме. Каждая лишняя секунда – как отсчёт до катастрофы.

Раз, два, три…

Ещё чуть-чуть, и сын выкрикнет «Мааам!» из комнаты.

– Варя… – Гордей чуть подаётся вперёд. – Я хотел…

– Не надо, – перебиваю. – Правда. Всё хорошо. Ребёнок в целости, опека не понадобилась. Считаем, что день удался.

Пытаюсь плотнее придвинуть Аню к нему, как будто физически выталкиваю их за пределы группы, из своей жизни, из зоны риска.

И тут Аня подаёт голос:

– Я только с Лёвой попрощаюсь! Быстро!

И, не ожидая ни моего, ни его разрешения, шмыгает мимо меня вглубь, юрко, как мышонок.

– Аня, подожди… – вырывается у меня.

Но поздно.

У меня мир на секунду переворачивается.

Гордей вскидывает брови.

– У тебя ещё одного ребёнка не забрали? – тон вроде бы ровный, но взгляд сразу цепляется за закрытую дверь комнаты и на ней останавливается.

Земля под ногами становится какой-то вязкой.

– Это… – язык предательски заплетается. – Охранник попросил приглядеть. Внук… – выдыхаю, чувствуя, как уши вспыхивают огнём. – Я иногда за ним смотрю…

Сама слышу, что несу.

Чушь. Глупая, дырявая чушь, которая не выдерживает никакой критики.

Гордей молчит, но мне даже не нужно, чтобы он что-то говорил. Я чувствую, как его взгляд буквально ощупывает пространство. Дверь, под которой пробивается полоска света, мои дрожащие пальцы, неестественно бодрую улыбку.

Ему по роду службы, вообще-то, людей читать приходилось. А я тут с «внуком охранника».

Внутри всё сжимается в тугой узел.

Я понимаю, что вру плохо, неловко, по-детски.

Но не врать – означает открыть дверь, и тогда… тогда у него в один момент сложится вся картинка. Лицо Лёвы, его возраст...

Я зажата между двумя страхами.

С одной стороны – страх быть пойманной на идиотской лжи.

С другой – страх, что правда разорвёт ту хрупкую, кривую, но всё же мою жизнь, которую я с таким трудом склеила.

Я вижу, как у него чуть напрягается линия плеч, как взгляд на долю секунды темнеет. Он ещё молчит, ничего не спрашивает…

А мне уже хочется провалиться сквозь пол, лишь бы не встречаться с этими глазами, в которых слишком много вопросов, на которые я не готова отвечать.

Спасает телефонный звонок.

Гордей быстро вытаскивает аппарат из кармана.

– Да, – рявкает он вместо приветствия. – Где ты, мать твою, носишься?!

Голос у него тот самый, строевой. От которого взрослые мужики в стойку встают.

Пауза. В динамике тоненько зудит Никин голос. Слов не разобрать, только интонацию: визгливо-оправдательную. Он разворачивается чуть боком, но не уходит, не закрывает дверь. Стоит тут же, в проёме.

– Кто, Ника?

Секунда. Другая. Я вижу, как у него меняется лицо. Злость улетучивается, остаётся что-то… тяжёлое, непонятное. Он смотрит не на меня, мимо. Сквозь стену.

– Повтори, – коротко просит, уже не орёт. – Нормально.

Снова Ника тараторит в трубку, на этот раз тише.

Гордей закрывает глаза, медленно, будто ему надо собрать себя заново.

– Нашёлся… – шепчет он, как будто сам себе. Потом уже в трубку: – Это точно? Ты уверена? Не путаница?

Опять этот женский гомон в динамике, нервный смех, всхлипы.

– Понял, – он выдыхает сипло.. – Нет, я не ору. Дыши. Жива и слава богу. Я сейчас с Аней, мы… – он бросает быстрый взгляд на меня и снова отворачивается, – мы сейчас приедем. Ты могла хотя бы кому-нибудь позвонить, Ника? Чтобы девочку забрали.

Молчание. Потом сдержанное:

– Ладно. Разберёмся позже.

Большой палец уверенно давит на кнопку сброса.

Гордей не сразу убирает телефон. Стоит, глядя в одну точку, как будто пытается сфокусироваться в новом мире, который за одну