Будь со мной до заката - Анастасия Сергеевна Кольцова

— О, Ева, привет, — весело здоровается со мной лежащий на кровати Артур. — Помню тебя с лимонно-жёлтыми волосами, ты перекрасилась?

— Да уже несколько раз, — я присаживаюсь на краешек кровати. — А ты вроде бы особо не изменился — до сих пор брюнет?

— Ага, всё по-старому. Познакомишь меня со своим спутником? — Артур кивает на Глеба.

— Это Глеб Петровский, наш новенький, — морщусь я. — Мажор и просто невыносимый пафосный придурок!

— Будем знакомы, — Глеб протягивает Артуру руку, тот пожимает её в ответ, и предлагает Глебу присесть на край кровати рядом со мной.

Глеб садится, и я поспешно отодвигаюсь — совершенно не хочу соприкасаться с вызывающим мандраж одноклассником!

— О да, я чувствую между вами химию, — Артур сразу же замечает, что между нами что-то не так. — Выкладывайте, вы встречаетесь? А может, встречались, но поссорились?

— Мы не встречались и не встречаемся, — недовольно отвечаю я, но Артуру этого явно недостаточно.

— Знаете, моя подруга по интернету любовные романы пишет, выкладывает их на платформе лит… Лит… Короче, не помню как называется. Так вот, там популярен тег «от ненависти до любви». И знаете что — вы идеально могли бы его проиллюстрировать!

— Кажется, ты слишком много читаешь то, что пишет твоя подруга, — ехидно хмыкает Глеб. — Классуха говорила, тебе нужно с какими-то уроками помочь? Может, займёмся делом?

— Да, думаю, вы сможете помочь мне с алгеброй, — подмигивает Артур. — Любовь Антоновна столько по ней задала! Просто воз и маленькая тележка!

Хитрый одноклассник припахивает нас с Глебом делать за него уроки, так что не меньше получаса мы с Глебом сидим решаем уравнения.

Время от времени я бросаю косые взгляды на полулежащего на кровати Артура, и думаю о том, как, наверное, ему тяжело приходится. Ни погулять, ни в кино сходить, да даже до кухни толком не добраться! С другой стороны, ему легче, чем кому-то другому на его месте, у него весёлый характер и он не теряет присутствия духа. Не представляю, что бы я делала, если бы со мной такое случилось. А он вот бодрячком…

— Ев, ты на меня-то не заглядывайся, а то Глеб будет ревновать, — от Артура мои косые взгляды не укрываются. — Вон, глянь, как злобно смотрит!

— Слушай, я сейчас не посмотрю на то, что ты болен, вмажу так, что мало не покажется, — Глеб шутливо замахивается на Артура. — Лучше смотри сюда, эти упражнения я решил, а эти тебе оставляю, наверное, скучно лежать без движения, хоть примерчиками себя побалуешь!

— Ладно, побалую, — Артур забирает у Глеба тетрадь и учебник. — А вы прислушайтесь к совету дядюшки Артура, и замутите. Сейчас как раз весна, гормоны играют…

— Я сейчас прибью тебя! — я замахиваюсь на Артура тетрадкой. — За время твоего отсутствия в школе я уже забыла, какой у тебя мерзкий характер!

— Да ладно тебе, Князева, нормальный у меня характер, — Артур прикрывается от моего натиска руками. — Ну чего ты меня бьёшь? О вас же с Глебом забочусь…

— У вас всё в порядке? — в комнату заглядывает мама Артура. — Может, чаю принести?

— Да-да, у нас всё прекрасно, — я поспешно отвожу свою готовую к удару руку от головы её сына. — Нет, чай не нужно, спасибо, мы всё равно уже скоро пойдём.

— Какая вежливая, — смеётся Артур, когда его мама закрывает дверь. — И не скажешь, что хотела прибить меня!

— Послушай, разговорчивый, я сейчас сам тебя прибью, — Глеб нежно берёт Артура за ухо. — Я не Ева, так что мало тебе не покажется. Усёк?

— Ага, — поспешно кивает Артур. — Так и запишем — в вашем романе пока этап ненависти, никакой любви.

— Заколебал ты нас со своей любовью, так что пора тебя оставить, — Глеб отпускает покрасневшее ухо Артура поднимается с кровати. — Пойдём, Ева, пусть без нас развлекается.

— Что, уже уходите? А как же рассказать последние школьные сплетни? — оживляется Артур. — Я буду паинькой, честное слово, и больше ничего не буду говорить о ваших гормонах!

— Так и быть, только заткнись уже, — снисхожу я до больного, и по-быстренькому пересказываю ему последние школьные новости.

— А подружка твоя, Журкина, с кем встречается? — спрашивает Артур, когда мои новости подходят к концу.

— Саша? Ни с кем не встречается, с чего бы ей с кем-то встречаться, — недовольно морщусь я. — Всё, все сплетни я рассказала, так что давай, пока, до следующей недели!

— Ну, давайте, — нехотя прощается с нами Артур, и мы выходим из его комнаты.

— Забавный пацан, — хмыкает Глеб, когда мы заходим в лифт. — От ненависти до любви, гормоны играют… Скучно ему одному лежать, надо его почаще навещать.

— Почаще? Да я еле-еле этот раз пережила! — возмущаюсь я. — Этот Артур — совершенно невозможный тип! Извращенец какой-то!

— Да ладно тебе, какой он извращенец, просто нормально развивающийся подросток, — смеётся Глеб. — Скучно одному лежать, вот и проецирует свои фантазии на нас с тобой.

— В гробу я видела все его проекции и все его фантазии, — я скрещиваю руки на груди. — Чтобы я ещё когда-нибудь к нему пошла! Да ни за какие коврижки!

— Кажется, ты была такого же мнения об общении со мной, но вот ты здесь, спускаешься вместе со мной в этом умопомрачительном, потрясающем лифте…

— Ой, иди ты нафиг! Вот выйдем из лифта, и разойдёмся в разные стороны!

— И ты даже не позволишь тебя проводить? — Глеб перекрывает упёртой в стенку лифта рукой его раскрывающиеся створки.

— Ну конечно же нет! С чего бы мне тебе это позволять? — я упираюсь в руку Глеба, пытаясь её сдвинуть. — Мы с тобой — не друзья, тебе ли это не знать, ты ведь сам всё испортил!

— А если я исправлюсь? — не смотря на мой натиск Глеб так и не убирает руку. — Скажи, что мне сделать, чтобы доказать тебе, что я действительно хочу с тобой общаться?

— Для начала можешь добавить в друзья, — я ныряю Глебу под руку и выбегаю из лифта. — А я возьму пример с тебя, и не приму заявку!

— Замётано, отправляю заявку в друзья, — Глеб выходит вслед за мной из лифта и достаёт из кармана телефон. — Только спорим, что ты не сможешь её не принять?

— Ещё чего, — фыркаю я, слыша, как на мой телефон приходит оповещение. — Конечно же смогу! Отплачу тебе той же монетой!

Я выбегаю из подъезда Артура, и, не оглядываясь на выходящего следом Глеба, припускаю к дому.

Сколько же самомнения в этом засранце! Надеялся, что я с радостью соглашусь, чтобы он меня проводил, а потом буду визжать от восторга оттого, что он кинул