Проект Алиса Громова - Алёна Май

— Прости, — шепотом процедил сквозь зубы Матвей. Извинения — не его сильная сторона. — Я идиот.

Алиса тяжело задышала, можно было подумать, что она смеялась. Она выглядела такой беспомощной. Особенно в этой окровавленной футболке.

— Тебя надо переодеть.

— Делай, что хочешь. Мне уже все равно, — слабо прошептала Алиса и вроде как попыталась поднять руки.

Матвей стянул футболку, придерживая ее голову под шею.

— Это тоже придется снять, — Матвей заметил, как впились косточки бюстгальтера ей в кожу до красноты. — Не так я себе это представлял.

Алиса застонала, когда он избавил ее от неудобного предмета гардероба. В рту пересохло при виде обнаженного тела, но все эти реакции его тела были максимально неуместными. Он подумает об этом позже, когда убедится, что с ней все в порядке.

— Не верю, что ты вообще что-то представлял, — присутствие Матвея явно взбодрило Алису, фразы становились все длиннее, и в голосе уже слышался сарказм.

Матвей наклонился, чтобы поцеловать Алису в лоб. Этот жест был продиктован не желанием проверить температуру, он итак чувствовал, насколько она горячая и как дрожала. Он просто захотел это сделать, потому что с удовольствием поменялся бы с ней местами, чтобы она не страдала так сильно.

— Заставь мою мать уйти, — попросила Алиса. — Не хочу ее видеть.

— Конечно. Все, что попросишь.

— Попрошу уйти, иначе ты тоже заболеешь, — она чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него. Сквозь густые ресницы ему открывались серые горные вершины на закате, далекие и прекрасные. Даже полопавшиеся капилляры из-за высокой температуры и краснота не портили её глаза.

— У меня хороший иммунитет, поэтому я посижу здесь еще немного. Если ты не против?

* * *

У Алисы явно не оставалось сил с ним спорить (или выбора), а потому она кивнула и провалилась в сон. Ей снились море, звезды и теплый песок. Снился Матвей, держащий ее за руку и смеющийся над ее шутками. Они мног танцевали и даже пели. Матвей отлично пел, а еще он играл на гитаре. Не было никаких гонок за количеством подписчиков, не было высокомерных бывших, не было ни матери, ни отчима. Только она и он, и щемящее в груди приятное чувство, согревающее изнутри. Как бы Алиса ни ненавидела Матвея, она слишком привыкла к нему и уже не представляла себе жизни без него. Можно ли это было назвать влюбленностью или просто привычкой, она не знала, но очень хотела узнать.

Перемирие. Наверное, так можно назвать период, последовавший за болезнью Алисы. Матвей оставил мысли поговорить с ней на какое-то время, Алиса же смиренно выполняла все указания (врача он-таки вызвал, сразу после того, как выгнал Наталью).

Наталья — это просто образчик бесчувственности и полного отсутствия эмпатии. Матвей рассчитывал на что угодно, только не на то, что родная мать полностью проигнорирует болезнь дочери, а лихорадило Алису еще несколько дней. Наталья как будто приехала поспать на диване и повтыкать в телевизор, не более. А он, наивный, подумал о просветлении.

Алиса стала более тихой, закрытой, меньше шутила и корчила Матвею недовольные гримасы. Он был готов и к этому. Куда больше его страшила мысль о том, что болезнь даст осложнения.

— Дорогие мои, я о вас не забыла. Всему виной простуда. Мне не хотелось выходить в эфир в непристойном виде, поэтому пришлось временно отложить все дела, но теперь я в строю и я к вам с потрясающей новинкой!

Матвей смотрел эфир Алисы, которая приступила к работе, как только до отвала наелась, ее руки перестали дрожать, а лицо приобрело здоровый оттенок. Она улыбалась так ярко, что слепило глаза и заставляло сердце учащенно биться.

Алиса также умудрилась сделать фото того, как он в очередной раз разрушал ее кухню, но ухитрилась выставить кадр так, что весь погром остался за пределами фотоснимка. Как можно было не поверить в их отношения? Через призму объектива даже Матвей увидел в себе заботливого парня. Ну, в каком-то роде он и был таковым для нее целую неделю: расчесывал Алисе волосы, готовил еду, смотрел с ней абсолютно дикие сериалы, узнал обо всех ее «крашах» и кого она «шипперит». Он стирал ее вещи, да и вообще перетащил к ней в квартиру немало своих. Пока Алиса отдыхала в своей комнате, Матвей работал за ноутбуком в попытке побыстрее закончить с прибыльным проектом. Но в конце она все же его выгнала, хотя ему даже начало нравиться проводить с ней двадцать четыре часа в сутки. Если он отлучался на какое-то время, ощущал пустоту и тоску.

Но больше всего Матвей хотел вновь услышать ее смех, подколки и… Да, блядь, он скучал по ее провокациям. Это были те самые три кита, на которых держался их с ней маленький мир. Алиса больше не щеголяла в неглиже, а куталась по самые уши в бесформенную одежду. И это заставляло Матвея вспоминать, что скрывается под всей этой тканью (он даже дошел до того, чтобы рассматривать фотографии, что она слала ему раньше). Но даже это не портило в его глазах Алису, она стала… уютной. Самой собой, без всех этих дорогущих платьев и идеального макияжа, который и не макияж. Она не боялась показаться ему в самом ужасном виде, и это делало ее еще прекраснее в его глазах. Алиса вообще мало чего в этой жизни боялась, но с таким бэкграундом — неудивительно.

Сам Матвей был из довольно простой, но дружной семьи. Мать, отец, младший брат, фантастически добрый ротвейлер Лора, три сумасшедших кота, которые живут свою лучшую жизнь. Большую часть времени родители проводили в деревне на даче, Матвей помог им провести электричество и отопление, а сам жил в городской квартире вместе с братом, а потому и Алису приводить к себе даже не планировал. Как и знакомить с родителями, ведь это казалось ему лишним. Мать Матвея уже через полчаса бы начала продумывать их свадьбу и уже в мыслях нянчила бы трех-четырех внуков. Он бы этого просто не выдержал. В их семье мужчины были максимально пассивными персонажами. А погружать родителей в свою жизнь Матвей не горел желанием. Особенно после его отношений с Жанной. Семья бы в нем очень разочаровалась, ведь он транслировал им картину своего успеха, как фотографа, но опускал все те проблемы, которые из этого вытекали.

Тем не менее, уже начинались разговоры на тему «Когда ты познакомишь нас со своей Алисой?». Говорить о том, что