Проект Алиса Громова - Алёна Май
Теплых чувств встреча с матерью у Алисы не вызывала — лучше бы она не приезжала. От этого было бы куда больше пользы.
Алиса прошла на кухню, борясь с ознобом и слабостью, чтобы налить себе воды. Руки не слушались и стакан полетел в раковину, разбиваясь на сотни мелких осколков. По ее руке потекла тонкая струйка крови. Плевать. Она взяла еще один стакан и налила себе воды — если не сделает хотя бы глоток, то просто отключится. Кашель не давал сделать вдох полной грудью.
Алиса посмотрела на часы — пять утра. Наверное, пора попросить помощи. Даже если это казалось ей до одури унизительным после всего. Она доковыляла до стула и включила телефон. Матвей не раз пытался до нее дозвониться. Ей стало смешно при мысли, что этот мужчина мог о ней волноваться. Ее смерть хорошо сыграла бы ему на руку, он бы отлично смотрелся в роли скорбящего. Матвей бы избавился от такой занозы в заднице как Алиса и не запачкал бы руки.
Стоило включить телефон, спустя какие-то пять-десять минут, Матвей сам позвонил. Алиса, кажется, все же выпала из реальности, ослепленная экраном телефона.
— Алиса! — Матвей закричал в трубку, звучал обеспокоенно. Алиса поморщилась — слишком громко. — Почему ты выключила телефон⁈
— Потому что, — сил говорить с ним у нее особо не было.
— Как твое самочувствие?
— Дерьмовое. Кха-кха, — Алиса закашлялась.
В трубке послышалась ругань, а затем Матвей видимо нажал на клаксон. Алиса едва не завыла от оглушающего звука.
— Придурок, куда прешься⁈ — зарычал приглушенно Матвей.
— Все в порядке? — доля беспокойства за него у Алисы все же появилась. Разговаривать за рулем — небезопасно.
— Да выскочил какой-то алкаш прямо перед машиной.
— Ты при-приедешь? — голос Алисы был полон мольбы, хоть она и не просила прямо. Но на какой-то краткий миг ей почувствовалось, что Матвей едет именно к ней.
Была бы она здорова, окатила бы его отборным матом с ног до головы, заставила бы встать на колени и вымаливать прощение. Но пока она хотела лишь, чтобы кто-то был рядом и хотя бы подал стакан воды. Кто-нибудь адекватнее матери и в сознании. Кровь продолжала капать из пореза и уже пропитала футболку, которую Алиса натянула, когда замерзла.
— Что-то надо?
— Просто приедь.
Матвей мчался на всех парах, игнорируя все возможные ограничения скорости. На душе было неспокойно. Голос у Алисы был совсем слабый, а кашель — жутким. И что делала ее мать в это время — оставалось загадкой. Но скоро он узнает.
Матвей заехал в круглосуточную аптеку и купил все, что могло облегчить кашель, не будучи уверенным в выборе. Но наличие ингалятора дома в принципе никому же не вредило? Гребаный лифт сломался, консьержка разводила руками и сказала ждать лифтера не менее часа. Матвею пришлось пешком подниматься на восемнадцатый этаж: где-то на одиннадцатом он уже собирался выплюнуть легкие. Кардио так кардио.
«Ну, ничего. Это мне видимо наказание за все содеянное,» — подбадривал он себя, делая передышки между пролетами. Добравшись до заветной двери квартиры Алисы (она едва не светилась по контуру, так он уже мечтал наконец достигнуть цели), Матвей открыл ее своими ключами и оказался в почти в полной темноте. Нарушали ее лишь гирлянды, что круглый год висели у Алисы в каждой комнате. «Зато каждый день праздник!» — противилась она их снять, когда он сделал замечание о том, что это не очень-то и безопасно.
— Алиса? — позвал он девушку, и она промычала откуда-то с кухни что-то нечленораздельное.
Наталья храпела во весь голос прямо на диване в гостиной, ее ничего в этой жизни, видимо, не волновало. Матвей проклял себя в который раз за то, что хоть на миг подумал, что приезд матери мог оказаться хорошей идеей. Идиотизм Матвея мог пробить потолок.
Влетев на кухню, Матвей обнаружил Алису, свернувшуюся калачиком на стуле. И как она только на нем поместилась? Он молниеносно приблизился к ней, сердце стучало по ребрам так, что вот-вот сломает их. Дотронулся до ее щек, лба, шеи, рук… Руки влажные.
— Ай, — зашипела Алиса. Да ее руки все были в крови! Боже, дай Матвею сил не придушить Наталью подушкой.
— Закрой глаза, — приказал Матвей. Алиса согласно промычала.
Матвей включил на кухне свет, отмечая насколько Алиса бледная и… окровавленная. Она зажмурилась от яркого света, но иначе раны он обработать не мог. Благо, для этого в аптечке Алисы оказалось все необходимое. Не одними спазмолитиками она обходилась.
Перемотав ей руку бинтами и проверив рану на наличие осколков, Матвей подхватил горящее тело Алисы на руки и перенес в спальню, пытался заставить ее выпить лекарство, но она все время закашливалась.
— Пей, — строго сказал он.
— Не могу. Больно.
— Или таблетка, или укол, — Матвей покосился на пакет с лекарствами, где просматривалось и всё для инъекций. Да там были даже анальные свечи.
Алиса поёжилась. Он знал, что она ненавидит всё связанное с больницами и тем более с уколами, а значит его маленькая и жестокая манипуляция должна сработать на ура.
— Ладно, — сдалась Алиса.
— Если не поможет, я вызываю скорую.
Алиса застонала от негодования и даже как-то слишком бодро забила руками и ногами по кровати, словно перевернутый таракан.
Но это всё же не сравнится с одной истерикой, которая однажды случилась у Алисы в поездке на море. У неё внезапно проявилась аллергия на солнце: она покрылась волдырями и пятнами. В больницу ехать отказалась наотрез. Как он тогда выяснил, Алиса частенько лежала в больницах в детстве и проживала в одиночку все эти «прекрасные» мгновения, процедуры, горы таблеток и уколы. Всем так якобы было проще, чем отпрашиваться на работе. А так как ближайшая больница была в другом городе, то никто и не навещал Алису, пока она не выздоровеет и родителей не вызовут.
— Не надо скорых и больниц, пожалуйста, — взмолилась Алиса.
— Ты думаешь, я буду тебя спрашивать? — строго сказал Матвей, подкладывая еще одну подушку ей под голову, но от этих слов внутри него всё сжалось. Нет, он-то будет навещать Алису каждый гребаный день или вообще будет лежать с ней в палате на коврике.
— Ты никогда меня ни о чем не спрашиваешь, — слабая улыбка тронула губы Алиса, глаза оставались закрыты.
— Неправда.
— Моя мать в квартире тому яркий пример.
Челюсть Матвея