Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

Они направились к выходу, оставив за спиной шум зала, взгляды Миллеров и довольное лицо Гусева. Лиза шла, опустив голову, а в её сознании крутилась одна мысль: «Что же будет дальше?»

— Миша, Миша! — кричала в трубку Лиза, её голос дрожал и срывался. — Она пропала! Господи, пропала!

Михаил был на работе — в самом разгаре шло совещание совета директоров «Монолита» и руководства «АиГ Миллер». Услышав взволнованный Лизкин голос, он мгновенно вскочил с кресла, даже не дослушав фразу одного из топ-менеджеров. Не говоря ни слова, Субботин покинул зал заседаний и выбежал в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

— Лиза, успокойся, прошу, — сказал Михаил, уговаривая скорее себя, чем её. Его сердце забилось чаще, ладони стали влажными. — А теперь расскажи, что случилось.

Лиза на другом конце провода тяжело выдохнула и уже спокойнее, но всё ещё с дрожью в голосе сказала:

— Саша… Саша исчезла. — Голос её задрожал, и Лиза горько зарыдала. — Я… я не знаю, где она.

— Как? Как это пропала? Лиза, что это значит? — закричал Субботин, а затем, заставив себя успокоиться, уже тише спросил: — Что значит «пропала»? Объясни толком.

Лиза плакала, но кое-как смогла рассказать, что Саша неожиданно пропала, когда они отдыхали в торговом центре. Девочка играла в детской комнате под присмотром аниматоров, а Лиза сидела на скамейке неподалёку и наблюдала, как дочь весело бегает с другими детьми, строит замки из мягких блоков и смеётся. Всё было хорошо — до того момента, как Лиза на секунду отвлеклась на сообщение в телефоне. Когда она подняла глаза, Саши нигде не было.

— Так, всё понятно. Лиза, сиди там, я сейчас приеду, — твёрдо произнёс Михаил.

— Я сообщила местным охранникам, они уже ищут, и полицию вызвали, — сказала, всхлипывая, Лиза.

Михаил несколько секунд подумал, стиснув зубы. Перед глазами всплыло улыбающееся личико Саши — её ямочки на щеках, звонкий смех, привычка хватать его за палец, когда она волновалась. Он взглянул на дверь своего кабинета, быстро набрал номер начальника службы охраны и одновременно толкнул дверь, чтобы вернуться в зал заседаний.

— Господа, — проговорил Субботин, входя в кабинет и пристально разглядывая Миллера-старшего и его сына, — к сожалению, собрание придётся закончить. У меня чрезвычайная ситуация. Прошу прощения за доставленные неудобства.

Он снова переключился на разговор по телефону:

— Алло, Артём, у нас проблема. Сашка пропала. Да, не знаю я — пропала, может, похитили, ничего не знаю. Лиза в истерике бьётся, плачет и места себе не находит, — громко объяснил Михаил свою проблему. При этом он заметил, как изменился в лице Глеб Миллер.

Субботин на несколько секунд остановился и увидел, что Миллер-младший побледнел и схватился за угол стола, явно сдерживая свои эмоции. Михаилу вдруг показалось, что мужчина готов сорваться с места и бежать к Лизе на помощь — не как деловой партнёр, а как человек, которому она небезразлична.

— Я уже еду, — обратился он к человеку на другом конце провода. — Поднимай всех, прочёсывай торговый центр, камеры, выходы, парковки — всё. И свяжись с полицией, узнай, что у них.

Затем Михаил резко развернулся, бросил коллегам короткое «Прошу прощения» и вылетел из кабинета. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, а в голове билась одна мысль: «Только бы с Сашей всё было в порядке».

В машине он набрал Лизу:

— Лизок, я в пути. Держись. Всё будет хорошо, мы найдём её. Слышишь? Мы найдём Сашу.

На том конце провода Лиза всхлипнула и тихо ответила: — Миша… я так боюсь.

— Не бойся. Я уже близко. Всё будет хорошо.

Он положил трубку и вдавил педаль газа в пол. В зеркале мелькнуло его отражение — напряжённое лицо, сжатые губы, взгляд, полный решимости. Михаил знал: сейчас главное — действовать быстро, чётко и без паники. Ради Лизы. Ради Саши.

* * *

Пять лет назад.

Лиза сидела в коридоре своей квартиры и устало смотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё глядела измученная девушка с заплаканными глазами, тёмными кругами под ними и растрёпанными волосами. Прядь непослушно падала на лоб, но у Лизы не было сил её поправить.

Как в один миг её жизнь могла вот так резко измениться? Ещё вчера всё казалось понятным и стабильным… А сегодня — пустота, ощущение, будто кто-то невидимый выключил свет, и она оказалась в кромешной тьме. Дальше жить придётся на ощупь, не зная, что ждёт за следующим шагом.

Наташка стояла позади, не решаясь подойти ближе. Она теребила край свитера, кусала губу и бросала на подругу тревожные взгляды. Девушка готова была в любой момент броситься на помощь — обнять, успокоить, сказать что-нибудь ободряющее.

Вдруг Лиза резко выпрямилась и посмотрела на подругу, как будто что-то неожиданно вспомнила. В её глазах, до этого потухших, мелькнуло что-то новое — не надежда, нет, скорее удивление, будто она только что осознала какой-то важный факт.

— Наташенька, я же совсем забыла… — тихо произнесла Лиза и подошла к Наташе. Она улыбнулась — но это была странная улыбка: не весёлая, не радостная, а какая-то растерянная, почти испуганная.

Старостина недоумевающе наблюдала за подругой, следила за её действиями, боясь, что Лиза потеряла рассудок из-за пережитого.

Лиза взяла Наташу за руку, повернула ладонью вверх и вложила туда что-то очень маленькое — крошечная белая полоска с двумя красными черточками.

Наташа опустила взгляд и ахнула, не веря своим глазам.

— Лиза… — выдохнула девушка, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. — Это…

— Да, Наташа, теперь я не одна, — счастливо произнесла Суворова. Её голос дрожал, но в нём звучала неподдельная радость. Слезы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы не отчаяния, а облегчения, надежды.

Она крепко обняла подругу, уткнувшись лицом в её плечо. Наташа на мгновение замерла, а потом обхватила Лизу обеими руками, прижимая к себе.

— Господи, Лизок… — прошептала Наташа, гладя подругу по спине. — Ты… ты будешь мамой?

— Да, — тихо ответила Лиза, отстраняясь и вытирая слёзы. — Мой ребёнок. Только мой. — Она устало вздохнула и, погладив плоский живот, добавила: — Завтра я уеду, Наташа.

— К-куда? — голос Наташи дрогнул, а пальцы невольно вцепились в край футболки. В её глазах отразилось неподдельное смятение.

— К папе. Он давно меня звал. Лиза говорила тихо, словно сама ещё до конца не верила в только что принятое решение.

Наташа замерла, переваривая услышанное. Её лицо побледнело, а губы слегка задрожали.

— Но это же так далеко… — прошептала она. — А как же… мы с тобой не