Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

— Лиза, ты как? — спросил Миша, оглядываясь на девушку, которая сидела на заднем сиденье и крепко обнимала Сашку. — Успокоилась?

Суворова ничего не ответила. Внимательно посмотрев на Субботина, она медленно отвернулась к окну. Сейчас она была в полном смятении: ещё полчаса назад девушка пребывала в состоянии отчаяния и металась по торговому центру в поисках дочери. Сердце тогда колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, а в голове крутилась только одна мысль: «Где Сашка?»

Но сейчас, когда её малышка была рядом, прижималась к ней, доверчиво уткнувшись носиком в плечо, Лиза ощутила не облегчение — а полную беспомощность перед сложившимися обстоятельствами. Руки всё ещё слегка дрожали, а дыхание оставалось прерывистым. Она машинально поглаживала Сашу по спине, словно проверяя, что дочь действительно здесь, рядом.

Лиза смотрела в окно автомобиля. Перед глазами мелькали дома, деревья, люди — всё вокруг было наполнено жизнью и движением. А её жизнь сейчас словно застыла, затормозила, как будто фильм завис на одном кадре, и зрителям приходится гадать, что будет дальше. Пейзаж за стеклом сливался в размытую полосу, и только одно изображение отчётливо стояло перед внутренним взором: Глеб держит на руках улыбающуюся Сашку. Мужчина шепчет ей что-то весёлое, и девочка заливается звонким смехом — таким чистым и беззаботным, что у Лизы защемило сердце. Он слегка подбрасывал Сашу, она визжала от восторга, а Глеб улыбался — искренне, тепло, по-настоящему.

Эта сцена вызвала в Лизкиной душе такой ураган эмоций, что тело до сих пор колотило мелкой дрожью. В горле стоял ком, а глаза жгло от подступающих слёз. Она только что наблюдала, как голубые глазки Сашки смотрят в такие же голубые глаза Глеба Миллера, её отца.

«Если бы не та ужасная история пять лет назад, — думала Лиза, — они могли бы вот так же точно стоять и улыбаться друг другу. С одной только разницей: Саша называла бы Глеба папой, а не дядей. А Глеб целовал бы в кудрявую макушку не какую-то чужую девочку, а свою дочь. Держал бы её на руках не украдкой, а открыто, гордо… И мы были бы семьёй».

Сашка пошевелилась, повернулась к маме и сонно пробормотала:

— Мам, а мы скоро будем дома?

Лиза вздрогнула, вернулась в реальность и улыбнулась, быстро смахнув слезу:

— Да, солнышко, скоро будем. Ещё немного.

Она крепче прижала к себе дочь, вдохнула знакомый запах детских волос и тихо прошептала про себя:

— Всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы у тебя было всё хорошо, моя маленькая.

Миша, следивший за этой сценой в зеркало заднего вида, молча сжал руль и прибавил скорость. Он всё понял без слов.

* * *

Лиза уложила уставшую за день малышку и спустилась в кухню, где молча добивал кофе Михаил. Аромат свежесваренного напитка витал в воздухе, но не мог развеять тяжёлую атмосферу. Она налила себе крепкого чаю и села напротив, чувствуя, что Субботин хочет задать ей какой-то вопрос. Тишина давила. Мужчина, до этого рассеянно рассматривавший свою кружку, поднял голову. Его взгляд, обычно мягкий и участливый, сейчас был напряжённым. Он пристально посмотрел на Лизу и тихо спросил:

— Когда? Когда ты ему скажешь?

— Я… я не буду ему ничего говорить, — также тихо проговорила девушка, опустив глаза на свои сцепленные на столе пальцы. — И это не обсуждается, Миша.

— Ты уверена? — в его голосе звучало неподдельное беспокойство.

— Более чем, — Лиза встала из-за стола, и сделала несколько шагов по кухне, словно пытаясь собраться с мыслями, затем повернулась к мужчине и продолжила: — Мы ведь об этом уже говорили. Ты можешь не беспокоиться, дорогой. Он никогда не узнает, что Сашка его дочь. Он этого не заслужил.

Лиза резко развернулась и вплотную подошла к Михаилу, заглядывая ему в глаза. В её взгляде читалась смесь злости, боли и твёрдой решимости.

— Ты разве не помнишь, что мы с ним расстались пять лет назад? — её голос задрожал, стал срывающимся, полным невыплеснутой обиды. — Вернее, он меня вышвырнул, растоптал и выкинул, как ненужную вещь. Я ушла — и обратной дороги нет. Всё. Точка.

Миша помолчал, задумчиво провёл рукой по волосам, потом поднял глаза на Лизу:

— Точно? Ты в этом абсолютно уверена? — он сделал паузу, и Лиза удивлённо на него посмотрела. — А что ты будешь делать, когда через несколько лет Сашка спросит, кто её отец? Что ты ей скажешь тогда?

Лиза на мгновение замерла. Этот вопрос будто ударил её в самое сердце — она и сама боялась этого момента, но гнала тревожные мысли прочь.

— Я что-нибудь придумаю, не переживай, — отрезала Лиза и развернулась к раковине, чтобы сполоснуть чашки. Её движения были резкими, нервными. Она включила воду, и шум струи на мгновение заполнил кухню, заглушая все остальные звуки.

Миша поднялся и подошёл к ней сзади. Не касаясь, но находясь так близко, что Лиза чувствовала его тепло.

— Лиз, — тихо произнёс он, — я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы Сашка… чтобы у неё всё было хорошо. Может, стоит хотя бы подумать…?

Лиза выключила воду, вытерла руки полотенцем и медленно повернулась к нему:

— Миша, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — я не могу. Просто не могу. Я не хочу, чтобы Сашка испытала то же, что и я, когда он её бросит. Лучше пусть она вырастет без него, чем будет ждать, надеяться… и в итоге разочароваться.

Миша кивнул, понимая, что сейчас спорить бесполезно. Он положил руку ей на плечо — лёгкий, поддерживающий жест.

— Хорошо, — сказал он. — ты знаешь, что я люблю тебя, дорогая. И всегда буду рядом.

* * *

Пять лет назад.

Глеб въехал во двор своего дома, но из машины не вышел. Он сидел отрешённо, смотря перед собой и не видя ничего. Несколько часов назад он застал свою Лизу с любовником — и сейчас пытался осознать всю тяжесть её предательства. В груди будто разверзлась чёрная пропасть, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Как она могла?»

На полу между сиденьями валялась пустая бутылка из-под виски, которую он выпил, чтобы забыться. Но горе и злость душили его, и забытье не наступало —