Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Это было подло и очень болезненно для меня. Перед дядей я опозорился, свадьбу пришлось отменить, а угощения раздать бедным.

Я выбросил ее свадебное платье в овраг. Элиза ни разу его не надела.

Элиза и Лука поженились в тот же год, у них ребенок вскоре родился, а я следующие десять лет не знал, что такое отпуск.

Я много работал, пока не достиг такого уровня, что сам Пабло захотел принять меня в управление. Наконец, я доказал, чего стою, но было уже поздно.

Я узнал, что Элиза через несколько лет после свадьбы умерла от рака, ее муженек при всей своей власти не смог ни черта сделать. Он погубил ее. Так быстро, вот чего стоила его любовь.

И я отомстил ему, нет, не убил, это было бы слишком просто. Я просто забрал у Луки все: бизнес, дом, репутацию и влияние, я отнял все до последней лиры. К тому моменту я уже был сильным игроком на арене, и смог сделать свой следующий ход.

Лука стал банкротом и то, как он выживал, мне уже было не интересно. Я закрыл эту проблему, но даже не думал, что он тоже не забудет, и следующие пятнадцать лет будет готовить против меня покушение, чтобы на этот раз сделать мне больно. Но он промахнулся, погиб Диего, а я забрал его дочь.

Изабелла. С балкона через весь зал ее было плохо видно, только силуэт и темные волосы. Я хотел застрелить ее прямо там, как живое напоминание об ее матери-постаскухе, но не сделал этого, потому что она запела.

Сопрано, я выучил еще от Элизы все эти словечки, хотя сам закончил военное училище, и был далек от искусства.

Эта девушка. Дочь суки-предательницы и твари отца, который погубил мою женщину. Она пела как птица, своим голосом нежным и ласковым, но я знал, что внутри сидит змея. И я дал знак поймать птичку в клетку.

Белла сама пришла ко мне в паутину, маленькая певчая птица. И мотылек попался, так даже лучше, Лука будет счастлив, когда узнает, где и с кем его любимая дочь.

Правда, после этой темницы что-то во мне изменилось. Впервые я посмотрел на Беллу не как на дочь своих врагов, а как на девушку, и мне не понравилось это. Белла тянула к себе как магнит, но один раз я уже обжегся, хватит. Я просто не могу позволить себе слабость снова. Тогда меня это едва не убило.

Не сон, а просто страшная сказка. Разодранная лодыжка жжет, но хуже другое: я совершенно не помню, как попала в эту комнату. Другая спальня, не та, в которой я была раньше, и точно теперь не подвал.

Осматриваюсь, полумрак, напротив сидит большая фигура. Смерть, думается мне, но вскоре узнаю силуэт. Это Анжело.

Страх. Моя первая мысль и воспоминание о темнице. Спохватываюсь резко, готовая бежать на всех порах.

— Лежи. Вставать тебе рано.

— Что случилось?

— Ты поранилась о цепь.

Анжело открывает шторы. Уже утро, не верится даже, что я все еще жива. Он сидел со мной всю ночь. Зачем. Боже.

Все, мы добегались. Он сломал меня, Анжело стоит ко мне спиной и смотрит в окно. Высокий и сильный, я просто не могу с ним больше воевать.

Набираю больше воздуха. Я знаю, он не врет, и в следующий раз даже темницы больше мне не светит.

— Я не помню маму. Мне сказали, она умерла, когда мне не было и трех. Я росла с отцом. Потом начала серьезно заниматься музыкой. Потом поступила в консерваторию и жила уже отдельно. Все. Это моя правда. Адреса я не знаю. Можете верить, можете не верить. Мне уже все равно.

Анжело молчит, отвернулся от меня, вижу, как сильно напряглась его спина.

— Твой отец вышел с нами на связь сам час назад. Он знает, что ты у меня. С первого дня знает.

— Правда? И… что он сказал?

Анжело закуривает, красивый и опасный. Я больше не летаю в облаках. Там в темнице Анжело четко дал понять, что играть со мной в игры больше никто не будет. Он мафиози, и может сделать со мною все.

— Он передал долг за смерть Диего тебе.

Удар без единого прикосновения, что-то внутри надламывается, и так больно. Это предательство отца в чистом виде. Он сделал худшее, что мог. Он даже не попытался.

— Отец не заберет меня?

— Нет.

Киваю, сглатываю понимая, что шансов у меня нет, а теперь еще и надежды.

— Что теперь? Что со мной будет?

— Ты будешь отвечать за обоих своих родителей.

— Значит, я умру за них, так? Так, Анжело, скажите!

— Да, — чеканит он и поднимается, а я быстро вытираю слезы.

— Хорошо… да, я все понимаю. Вы никого не прощаете. Как это будет? Когда?

— Тебе позже сообщат.

Усмехаюсь, это отчаяние. Он выиграл, хорошо, пусть будет так!

— А почему позже? Я не хочу ждать! Убейте сейчас. Зачем терять время.

— Это не тебе решать.

— Вы чудовище, Анжело, и вся ваша семья тоже!

Вскрикиваю и тут же жалею, потому что Анжело молниеносно достает пистолет и приставляет заряженное оружие к моему лбу. Он так близко и страшно смотрит на меня. Готов выстрелить в любую секунду.

— Закрой. Свой. Рот.

— Стреляйте! Ну, же чего вы ждете, я и так умру!

Но Анжело не стреляет. Он опускает дуло пистолета ниже, а после поддевает им лямку моего платья. Даже думать не хочу, как и кто на меня его надевал. Он не видел меня обнаженной? Надеюсь, нет.

— Так похожа на нее. Особенно, когда злишься. Такая же, — говорит тихо, но от его тона на мурашки ползут по спине. Дуло пистолета холодное, он нажимает им на мое плечо, после опускается к груди.

— Не надо… не надо, пожалуйста!

Анжело тяжело дышит и наклоняется ко мне. Он словно не слышит, как и тогда первый раз в подвале. Его ладонь касается моей груди, он нежно ее сжимает. Как будто в каком-то трансе, словно все еще сравнивает нас. И точно не в мою пользу.

— Умоляю, нет… не надо. Вы не такой. Я знаю.

Смотрю в его глаза. Анжело часто моргает, а после убирает руки и словно чего-то испугавшись, произносит сипло:

— Пой.

— Что…

— Пой! Сопрано! — басит и садится в кресло напротив. Я сглатываю и распахиваю сухие губы, начинаю петь.