Формула любви для ректора - Ханна Леншер

Подхватив за талию и, не разрывая поцелуя, он усадил меня прямо на свой заваленный отчетами и документами стол. Стопки пергаментов разлетелись в стороны, но нам обоим было абсолютно наплевать на бюрократию в этот момент.

Шелковый подол непозволительно высоко задрался, когда я обхватила его ногами. Сильные руки сжали мои бедра, и он встал между моих коленей, вновь целуя меня так страстно, что перед глазами поплыли цветные пятна.

Жар, который мы принимали за взаимную ненависть и прятали за сарказмом, вырвался на свободу. И мы отдавались первобытному влечению в полутемном кабинете ректора.

Так произошла самая лучшая ошибка моей строго распланированной жизни.

Глава 12. Дамиан

Вкус вина на ее губах смешался с чем-то невероятно сладким и диким. Это было похоже на вспышку чистой, неконтролируемой магии. Я целовал Лили так, словно от этого зависела моя жизнь, а она отвечала мне с такой обжигающей жадностью, что внутренний дракон ревел от восторга.

Каждое ее движение и сдавленный стон, который я крал с ее губ, сносили мне крышу. Правильная, застегнутая на все пуговицы магистр теории сейчас вцеплялась пальцами в мои волосы, притягивая меня еще ближе, комкая воротник рубашки. Ее тело, прижатое к моему, пылало.

Я оторвался от ее губ всего на мгновение, чтобы сделать судорожный вдох. Лилиан сидела на заваленном бумагами столе, тяжело дыша. Ее глаза потемнели, расширенные зрачки почти поглотили голубую радужку, а медные волосы разметались по плечам. Тонкий, гладкий шелк того самого сапфирового платья, которое весь вечер сводило меня с ума, натянулся на ее груди.

— Знаешь, Роузвейл, — хрипло выдохнул я, отирая большим пальцем влагу с ее припухших губ. Мой взгляд скользнул по глубокому вырезу, открывающему безупречную ложбинку. — Это проклятое платье даже хуже твоих обычных балахонов.

Лилиан моргнула, пытаясь сфокусировать на мне затуманенный страстью взгляд. А затем ее брови сошлись на переносице, и в ней снова проснулась та самая язвительная девчонка, с которой я привык воевать.

— Хуже? — возмущенно выдохнула Лили и уперлась ладонями в мои плечи. — Я надела его из-за тебя! — выпалила она, ее грудь тяжело вздымалась. — Чтобы ты увидел! А ты весь вечер прятался по углам от Лорены и даже не соизволил пригласить меня на танец!

Не выдержав, я глухо засмеялся. Потом перехватил ее запястья, не давая отстраниться, и снова притянул к себе.

— Оно хуже, Рыжуля, — прошептал я ей прямо в приоткрытые от возмущения губы, — потому что в тех академических мешках я мог хотя бы делать вид, что ты меня не интересуешь. А в этом наряде мне хотелось перекинуть тебя через плечо и унести из зала, чтобы никто больше не смел даже смотреть в твою сторону.

Я переместил губы на ее шею. Тонкая, нежная кожа пахла яблоками и тем самым вишневым вином. Прикусив пульсирующую венку, я заставил Лилиан судорожно выдохнуть, а затем проложил дорожку влажных поцелуев вниз, к соблазнительному вырезу, касаясь губами ее груди.

— Дамиан… — Ее голос сорвался на тихий отчаянный стон.

Вся ее напускная строгость и баррикады расплавились под моими руками, как воск. Лили откинула голову назад, подставляя шею, и ее пальцы вновь неистово зарылись в мои волосы. Я больше не собирался ее отпускать. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Внутренний дракон нашел свою пару, и теперь пути назад не существовало.

Мои руки уверенно скользнули по гладкому шелку вниз, к бедрам, и властно задрали подол платья, обнажая стройные ноги. Я придвинулся вплотную, вставая между ее раздвинутых коленей.

Лилиан шумно втянула воздух, но не отстранилась. Наоборот. Ее маленькие, дрожащие ручки потянулись к пряжке моего ремня.

Остатки чести и благородства взвыли где-то на задворках затуманенного страстью разума. Я поймал ее руки и заставил посмотреть мне в глаза.

— Лили... — прохрипел я. — Я не из железа. Скажи мне остановиться сейчас, если ты не готова.

Я молился всем драконьим богам, чтобы она этого не сделала. Если бы Лилиан попросила, то я бы выполнил приказ, отошел и, наверное, сдох бы прямо здесь от разрывающей изнутри жажды. Но я должен был услышать ее согласие.

Ее голубые глаза, потемневшие от страсти, смотрели на меня с абсолютной ясностью.

— Не смей, — выдохнула она непререкаемым тоном магистра. — Не смей останавливаться, ректор.

Лили высвободила руки и принялась расстегивать пуговицы на рубашке. Ее пальцы коснулись моей разгоряченной груди, очерчивая старые шрамы, и теперь уже моя очередь была глухо, по-звериному рычать. Лилиан приподнялась и прижалась губами к моей шее, кусая и целуя так же жадно, как минуту назад это делал я.

А потом она снова потянулась к ремню, но тяжелая застежка не поддавалась. Лилиан тихонько выругалась сквозь зубы — кажется, я впервые слышал от нее ругательство. Короткий пасс рукой, направленный импульс заклинания и пряжка с тихим щелчком расстегнулась сама собой.

— Использование высшей теоретической магии для раздевания начальства? — усмехнулся я, чувствуя, как кровь стучит в висках от накатывающего безумия. — За это могут лишить степени, Роузвейл.

— Подай на меня жалобу, — дерзко прошептала она, стягивая с меня брюки.

Я смел со стола оставшиеся папки и министерские бланки и усадил Лили удобнее, притянул к себе и взял ее прямо там, на своем рабочем столе, среди академического хаоса.

Это было жестко, властно и без лишних сантиментов и прелюдий. Мы оба сгорали в этом огне так долго, что нам требовалась грубая реальность. Я боялся, что моя напористость отпугнет ее, сломает, но рыжая Белочка оказалась такой же, как я. Лилиан принимала каждое мое движение, отвечая с неистовой и отчаянной страстью, что я терял рассудок.

Ее ногти впивались в мои плечи, шелковое платье бесстыдно сбилось на талии, а с искусанных губ срывались громкие, несдерживаемые стоны, которые сводили моего дракона с ума. Она не хрупкий тепличный цветок, а пламя, идеальная пара для моей тьмы. И ей невероятно нравилось мое доминирование.

Любуясь ее запрокинутым лицом и разметавшимися по плечам медными прядями, я понимал, что пропал окончательно.

— Дамиан! — выгибаясь, звонко выкрикнула Лили, когда жаркая волна удовольствия накрыла ее.

Она дошла до пика первой, ее тело сладко дрожало в моих объятиях, и это стало последней каплей. С глухим, звериным рыком я последовал за ней, утыкаясь лицом в ее плечо, вдыхая ее запах, смешанный с ароматом страсти