Огонь. Эйвери и Ривер - Ребекка Яррос

– А если я перееду, но с Ривером у нас ничего не получится? – Я озвучила свой самый главный страх. – Что, если я оставлю все позади, приеду сюда, мы жутко разругаемся и я его все равно потеряю?

Бишоп взял меня за плечи и наклонил голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Придется пойти на риск. В жизни и тем более в любви не может быть никаких гарантий. В одном я совершенно уверен: Ривер влюблен в тебя с первого взгляда. Он даст тебе все, что у него есть, сделает все ради ваших отношений. Такие чувства, выросшие из крепкой дружбы, как у вас… не часто встретишь. За них стоит побороться. Скажу тебе то же, что сказал ему: я бы поставил на вас.

– Спасибо, – тихо промолвила я.

– Не благодари. Тебе еще немало предстоит сделать, и мне жаль, что меня не будет рядом, чтобы помочь.

– Ты не поедешь с нами обратно? – Желудок камнем рухнул вниз.

– Нет, я еще перед отъездом распихал все барахло по коробкам. Ривер продаст мою машину и отправит вещи вместе со своими. Бэшу нужна моя помощь здесь. Надо решить кучу организационных вопросов, да и на Аляске меня уже ничего не держит.

– Я-то думала, что есть время до весны… – Я умолкла, но мы оба и так знали, что я имела в виду. Когда Бэшу подтвердили, что команду нужно собрать к весне, я решила, что это означает некоторую отсрочку. Еще несколько месяцев, чтобы все устроить. Время, чтобы собраться с силами. Время, чтобы убедить папу.

– Ривер может приехать позже, – сказал Бишоп. – Повторяю, каждый решает сам за себя. Если он захочет зимовать на Аляске, я поддержу его. Главное, чтобы приехал к апрелю.

– Мне нужно время.

– Я знаю, и он тоже. Просто у нас самих сейчас времени не то чтобы много.

Позади открылась дверь, и на улицу вышел Ривер.

– Эй, ты что, решил увести у меня девушку?

Бишоп сжал мои плечи на прощание.

– Нет, она вся твоя, и только твоя. – Он направился к двери, но перед входом в клуб обернулся. – Попомни мои слова, Эйвери. Его стряпня тебя в могилу сведет.

Он ухмыльнулся брату и ушел, оставив нас наедине.

– Придурок, – пробормотал Ривер.

– Ты воспользуешься отсрочкой? – спросила я. – Останешься на Аляске до весны? Или переедешь прямо сейчас?

Он удивленно вздернул брови.

– Так вот о чем вы тут секретничали…

– Ответь, пожалуйста. А то мне что-то страшно.

Ривер подошел ближе и обнял меня. Я положила голову ему на грудь.

– Я сделаю так, как тебе будет лучше, – сказал он, упираясь подбородком мне в макушку. – Если захочешь переехать сейчас, соберем Эдди, твоего отца и переедем. Если предпочтешь подождать до весны, мне придется пару раз съездить туда-сюда, но это тоже можно устроить.

– А если мне потребуется время, чтобы все решить, ты подождешь?

Он обнял меня покрепче.

– Если я буду знать, что ты приедешь, чтобы жить здесь со мной, я готов ждать вечно.

Я набрала в грудь побольше воздуха, понимая: то, что я сейчас скажу, все изменит. Затем я подняла взгляд и посмотрела в его темные глаза в ярком лунном свете.

– Я хочу переехать. Хочу жить здесь с тобой. Ну не прямо здесь, а в нашем доме. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Я решила.

После этих слов я испытала неведомую мне раньше свободу. Все открывавшиеся передо мной возможности были кристально ясны – такие яркие и осязаемые, что их можно было попробовать на вкус. Впрочем, я почувствовала лишь вкус Ривера, который меня поцеловал.

Вот та жизнь, которой я хочу. Поцелуи Ривера, его объятия, любовь. Я хочу всего этого.

Поцелуй был страстным, настойчивым. Я уперлась спиной в стену – он прижал меня к зданию клуба. За последнюю неделю мы целовались уже десятки раз; каждый поцелуй был одновременно новым и таким знакомым, словно я вернулась домой после долгого отсутствия.

– Это тебе, – сказал он, проводя губами мне по уху.

Я почувствовала, как в мою ладонь опускается холодный металл.

– Ключ? – спросила я, изучая предмет в бледном свете.

Улыбка Ривера озарила все вокруг.

– Я только что подписал договор на дом. Этот ключ – твой. Никакого давления, это всего лишь ключ.

Ничего себе «всего лишь».

– Мне нравится, – сказала я и сжала металл в кулаке так сильно, что бородка впилась мне в кожу.

– А мне нравишься ты, – произнес Ривер. – И не просто нравишься, я люблю тебя.

Мое сердце воспарило и взорвалось, словно, озвучив свое желание, я наконец-то сбросила цепи, которыми сама же себя и сковала.

– Ривер, – прошептала я, отстраняясь, чтобы сказать ему это прямо в глаза. – Я…

Зазвонил телефон – рингтон, поставленный на Эдди. Обычно она обходилась сообщениями. Должно быть, дело важное.

Я вздохнула, доставая мобильный из кармана.

– Секундочку… Привет!

– Эйвери? – Из трубки раздался плач.

Весь мой мир сжался до голоса на том конце линии.

– Что случилось?

– Папа. Он… – Она продолжала всхлипывать, и я вдохнула поглубже. – Тетя Дон забыла переложить лекарство, и он нашел его.

– Боже! – Я бы упала, если бы Ривер не подхватил меня, удерживая в вертикальном положении. – Эдди, он…

– У него передозировка. Его подключили к аппарату искусственного дыхания. Они не знают… – Ее речь сменилась прерывистыми рыданиями. – Ты можешь приехать?

Я подняла взгляд на Ривера, и тот кивнул – он все слышал. Земля у меня под ногами пошатнулась. Реальность, в которой я была так уверена пару минут назад, растаяла, освобождая место новой реальности.

– Уже еду.

Я сделал очередной глоток больничного кофе и попытался не уснуть. Шестнадцать часов в пути. Еще вечером мы отправились в Денвер, чтобы сесть на первый же рейс. Эйвери не хотела дожидаться утра.

Из аэропорта мы поехали прямиком в больницу, в отделение реанимации, где лежал ее отец. Она пошла в палату, и я уже не меньше двух часов сижу здесь, надеясь, что у них там все в порядке.

– Врачи говорят, если он переживет эту ночь, с ним все будет хорошо, – сказала Эделин, прижимаясь к моему боку.

– Ваш папа сильный, – успокоил я.

– Ненавижу его, – прошептала Эделин. – Почему он не может быть как другие отцы?

Я