Огонь. Эйвери и Ривер - Ребекка Яррос

Даже во время самых серьезных моих отношений она себе такого не позволяла. Два дня прошло с тех пор, как она заявила, что «в полном порядке», и сбежала на работу. За это время я подписал договор о продаже с открытой датой, организовал себе дополнительный день в Легаси, чтобы подыскать жилье, и нанял перевозчика для транспортировки своего барахла.

Я был так занят, что отодвинул все эмоции на задний план и до какого-то момента они оттуда не высовывались. Но сейчас я стоял перед домом Эйвери, и мои сомнения – все до единого – просачивались на поверхность. Как ее бросить? Как переехать в Колорадо, где я никогда ее больше не увижу? Не смогу обнять. Не смогу оказать помощь, от которой она упрямо отказывается, но в которой так нуждается.

Я сглотнул и постучал в дверь.

Пару мгновений спустя мне открыла Эделин.

– Привет, Рив.

– Привет, Эдди. Эйвери дома?

– Она только что звонила из редакции сообщить, что освободилась и уже в пути. Подождешь?

Раньше я отказался бы, пообещал бы, что позвоню, а сам перехватил бы ее где-нибудь по дороге, чтобы урвать хоть пару минут наедине. Но раз уж она не брала трубку, а на сообщения отвечала односложно, вероятно, это единственный способ с ней встретиться.

– Да, конечно.

Я вошел. Они жили в хорошем доме, однако последние одиннадцать лет сказались на нем не лучшим образом, и было не похоже, что хозяин вдруг очнется и решит его подлатать. Кстати говоря, нужно починить перила, пока я здесь.

– Эйвери? Это ты? – закричал ее отец из гостиной.

– Нет, мистер Клэр, это я, Ривер.

– Заходи, сынок.

Я закатил глаза: не столько от слова «сынок», сколько от самого тона. Тоже мне, нашел сынка. Мой отец задал бы ему хорошую трепку за то, что докатился до жизни такой. Но ради Эйвери… что ж, я готов немного потерпеть.

– Здравствуйте, – сказал я, войдя в гостиную.

Ну и срач. На журнальном столике – тарелки, на полу – мусор, а вонь такая, будто он к воде целую неделю близко не подходил. А то и две.

Очень хотелось прибраться к приходу Эйвери, но я знал: она тогда со стыда сгорит. Поэтому повел себя, как было заведено еще в первый год нашей дружбы: сделал вид, что все в порядке.

– В Колорадо, значит, едешь? – спросил он, чуть смещаясь, чтобы дотянуться до стоящего на полу пива.

– План такой.

– Нашел работенку получше? – Он сделал большой глоток из бутылки, а я на мгновение задумался, не мешает ли он препараты с алкоголем. Или Эйвери перед уходом благоразумно спрятала лекарства?

– Нет. В Легаси решили возродить пожарный отряд моего отца, но без меня не получится.

– Смотри-ка, какой важный.

Мне захотелось плюнуть на все, послать его к черту и увезти Эйвери от этого человека, который решил, что она ему обязана по гроб жизни. Но я лишь натянуто улыбнулся и сказал:

– Дело в количестве.

Он хмыкнул.

– Что ж, думаю, Эйвери немного расстроится.

– Наверное.

Между нами повисла неловкая тишина, которая, к счастью, вскоре была нарушена звуком открывающейся двери.

– Рив? – донесся снизу голос Эйвери.

– Я здесь.

Она вошла в гостиную: растрепанный хвост на голове, поношенная футболка с «Бисти Бойз».

– Увидела твой пикап во дворе… Все в порядке?

– Зашел вот повидаться с тобой, – ответил ее отец.

– А! – Она перевела взгляд с него на меня, а затем кивнула в сторону двери.

– Приятно было пообщаться, мистер Клэр, – сказал я.

– И мне, Ривер. Удачи в Колорадо, – бросил он, не отрываясь от телевизора и даже не глядя в мою сторону.

Я прошел за Эйвери по коридору и поднялся по лестнице – у меня перед глазами маячили шортики, обтягивающие ее роскошную задницу. Стараясь вести себя прилично, я отвел взгляд, однако теперь он упал на крепкие подтянутые бедра – и я тут же представил, как они обвивают меня за пояс.

Мы пришли в комнату Эйвери, и она закрыла дверь. Я огляделся: тут до сих пор было полно фотографий со старших классов и колледжа.

– Здесь ничего не меняется, – заметил я.

– Моя личная капсула времени, – ответила она и села на кровать.

Я пододвинул стоявший возле стола стул и оседлал его, повернув спинкой вперед, чтобы между нами была хоть какая-то преграда. С тех пор как я понял, что уезжаю, мой самоконтроль в ее присутствии – когда мне постоянно приходилось одергивать себя и сдерживать свою тягу к ней – заметно поиздержался, словно мое влечение осознало, что время на исходе.

– А мне нравится, – сказал я, – ведь это ты.

Она рассмеялась, но не над моими словами, а над собой:

– Не меняющаяся и покрытая пылью.

Терпеть не могу, когда она так делает.

– Надежная и верная.

Наши взгляды встретились. Интересно, она тоже чувствует это напряжение? Если да, почему не говорит?

А с чего бы ей об этом говорить, тупица.

– Я избегала встречи с тобой, – честно призналась она, глядя мне в глаза.

– Я понял.

– Я не знаю, что делать; проще было спрятать голову в песок и ничего не решать.

Она прижала подушку к груди.

– Что делать? Поговори со мной, а я – с тобой. Мы ведь друзья.

– А что будет с нашей дружбой, когда ты уедешь в Колорадо? Знаю, я должна за тебя порадоваться. Это ведь команда твоего отца, и я понимаю, как много для тебя значит ее возрождение. Но когда я думаю о себе… – Эйвери покачала головой.

– Что тогда? Не закрывайся от меня.

– Просто… – Она пожала плечами. – Когда ты купил землю, чтобы построить дом, – это был один из самых счастливых дней в моей жизни.

Я моргнул.

– Подожди. Как так?

– Да-да, глупо.

– Вовсе не глупо, просто я не понимаю.

Эйвери, поговори со мной.

– Когда это было? Три года назад? – спросила она.

– Вроде того. Ты встречалась с этим придурком математиком.

– Отличная память. – Она удивленно подняла брови.

– Я помню все, что касается тебя, – сказал я и тут же пожалел, потому что ее глаза стали еще шире. Осторожно. Нужно действовать осторожно. – Так что там с покупкой земли? – напомнил я.

– А, ну да. Ты купил землю, и я подумала, ты решил пустить здесь корни. Ты остался, когда все разъехались, – и подарил мне чувство стабильности.

– Ты сейчас про меня или про дом? – Не слишком-то похоже на слова любви или хотя бы привязанности. Такими словами можно и машину описать.

– О тебе, в хорошем смысле. Тогда я почувствовала, что