Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

Вскоре я выключаю свет в детской и ложусь рядом с ним. Он, как всегда, тянется ко мне. Маленькие ручки обнимают за шею, и я прижимаю его к себе, вдыхая любимый запах. Я пою ему любимую колыбельную зайчихи и невольно именно в этот раз переношу все на себя:

Привет, зайчонок,

Привет, Мими,

Скорее в мамы меня прими…

Другой такой вовек не найдёшь –

С такой зайчихой не пропадёшь.

Как мама давно без тебя жила.

Как мама сильно тебя ждала.

Правда, ждала.

Очень-очень ждала.

Мечтала, мечтала и вымечтала.

Издалека.

Из небытия.

Где папа был,

И где я

Была.

Где нет названий,

Где нет имён,

Где были зайцы из всех времён –

Лишь свет мерцает

И воздух густ

В полях небесных среди капуст.

— Мам? — его голос звучит тихо, сонно.

— Да?

— А ты можешь попросить друга забрать меня с садика?

— Зачем, Тимочка? — замираю в ожидании ответа.

— Просто, — шепчет он, — за Актаном приходит папа. И за Лианой приходит папа. А у меня же нет папы.

Я глажу его по щеке, пытаюсь улыбнуться.

— Но за тобой же приходит деда.

— Да, — зевает. — Но деда же не папа.

Я закрываю глаза, прижимаю его крепче. Сердце сжимается от его просьбы. И как мне отказать, если он так просит? Лежа в темноте, слушаю его ровное дыхание и думаю, что детские слова порой ударяют в цель точнее некуда.

Понедельник день тяжелый. Во-первых, всю ночь я ворочалась и не могла уснуть С утра Тим снова канючит, вредничает, не хочет в сад, а хочет гулять с другом. Ей Богу, Амир мне всю дисциплину разломал. Тем не менее, я стараюсь как можно спокойней объяснить сыну, что друга здесь нет, а мама по-прежнему главная. Ума не приложу, в кого он такой упрямый? Хотя почему? Это явно отцовские гены!

С горем пополам мы добираемся до группы, где я передаю его в руки воспитательницы и убегаю. На работу, к счастью, не опаздываю. После пятиминутки у шефа, погружаюсь в дела.

Перед глазами мелькают цифры и графики, я замечаю несостыковку в данных и перепроверяю снова, прищурившись и прижав к монитору ручку, чтобы легче было выявить ошибку.

И вдруг столе громко звонит стационарный телефон.

— Тьфу, блин, — сбиваюсь со счета и чертыхаюсь.

Не отводя глаз от экрана, тянусь за трубкой, снимаю ее, прикладываю трубку и слишком резко рявкаю:

— Да?

— Елена Борисовна? — мягко щебечет секретарша Амира.

— Да, — коротко отвечаю я.

— Амир Тимурович просил вас подняться.

— Зачем? — морщу лоб.

— Не знаю. Он сказал вас пригласить.

Прихватываю зубами нижнюю губу и тяжело вздыхаю.

— Хорошо. Уже иду.

Положив трубку, открываю ящик стола и достаю круглое складное зеркальце. Вижу в отражении легкие тени под красными глазами, малюсенькие морщинки в уголках. Провожу пальцами под веками, словно могу стереть следы бессонницы. Потом достаю из сумки помаду и подкрашиваю бледные губы. Затем я встаю и молча выхожу из кабинета. По пути встречаю коллег, здороваюсь с ними, коротко улыбаюсь им, а в душе такой шторм. Никто не знает и не догадывается, что меня с новым начальником связывает ребенок. А когда он его признает и станет частью его жизнью, нас может увидеть кто угодно из офиса. И тогда начнутся домыслы, сплетни, неудобные вопросы.

Боже, и почему ты не даешь мне скучно жить?

Останавливаюсь у приемной и прежде чем открыть дверь, делаю глубокий вдох. Как только вхожу, секретарша Амира поднимает голову от бумаг и скользит по мне внимательным взглядом. Улыбка вежливая, но в глазах — любопытство: чего это я вдруг зачастила?

— Заходите, он ждет.

Я не задерживаюсь у ее стола, а прохожу мимо и расправив плечи, вхожу в кабинет председателя. Вот ведь жизнь непредсказуемая штука. Когда в день нашего знакомства он сказал, что работает в сфере энергетики, я и подумать не могла, что как-то буду тоже причастна к этой области. Пять лет назад я работала финансовым консультантом в Делойте.

Амир сидит за столом и говорит по телефону, как я понимаю, с кем — то из Минэнерго. Повернув ко мне голову, он быстро кивает на кресло и продолжает обсуждать ремонт сетей на севере, который требуют закончить раньше срока. Он парирует, говорит, что технически это невозможно и мы не нарушаем никаких договоренностей. Не истерит, не наседает, но в его голосе — холод и жесткость, от которой даже у меня мурашки по коже. В этот момент он совсем не похож на мужчину, который вчера спрашивал, можно ли ему взять две машинки.

Наконец, он заканчивает разговор, откладывает телефон и мажет по мне весьма красноречивым взглядом. Вспомнив, что он вообще-то видел меня голой, напрягаюсь.

— Вызывали? — мой голос звучит ровно, но я сама чувствую, как между нами искрит напряжение.

Он медленно откидывается на спинку кресла, пальцы переплетаются в замок. Улыбки нет, только эта внимательность, которая действует сильнее любых слов.

— Да, Лена, — кивает. — Хотел поговорить. На неделе поедем вместе в ЗАГС. Нужно подать заявление на замену свидетельства.

Я моргаю, не сразу понимая смысл сказанного.

— Что?

— Свидетельство о рождении Тимура, — уточняет он спокойно. — Мы говорили, что там должно быть моё имя.

— А. да, — рассеянно киваю и заправляю прядь за ухо. — Нам ведь не нужно присутствие Тима?

— Нет. Мы все сделаем вдвоем, — он сделал акцент на последнем слове.

— Когда?

— Хоть завтра.

— Мне нужно отпроситься, — предупреждаю его.

— Ничего не нужно. Просто приезжай, куда я скажу и все сделаем.

— Ладно.

— И ещё, — добавляет он, — с сегодняшнего дня вас будет сопровождать охранник.

— Что? — едва не задыхаюсь от неожиданности и возмущения. — Это совсем ни к чему.

— Это необходимо, — твёрдо отвечает Амир. — Всем будет спокойнее. Он будет рядом, просто для вашей безопасности.

— Безопасности? — я смотрю прямо, сузив глаза. — Это из-за твоей жены? Нам что-то угрожает?

Он делает паузу, подбирает слова.

— Я хочу вас защитить, Лена. Пока не закончу с разводом. Мне нужно знать, что вы в безопасности.

— Всё так плохо? — голос звучит тише, чем я хотела. — Она у тебя неадекват?

— Надеюсь, нет, — отвечает он.

Я молчу, перевариваю его слова. Когда я сказала ему лечить головушку жены, я думала она просто истеричка. Но он явно что-то не договаривает и меня это пугает.

— Прекрасно, — фыркаю, всплеснув руками. —