Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

Мама — продвинутый пользователь вотсапа присылает иконку девушки с ладонью на лице. Это я ей еще про выходку жены Амира не говорила. Не надо им с папой этого знать.

Девушка приносит воду, открывает ее и наливает в стакан. Приучила Тима пить воду, как велел педиатр. Очень выручает, когда он болеет.

— Ты знаешь, мне понравилось, — говорит Амир, перетягивая мое внимание. Поднимаю глаза, а он смотрит прямо, с каким-то теплом. — Мы впервые пошли вместе за покупками для сына. Забавно, но приятно.

— Возможно, — пожимаю плечами.

Мои ответы короткие, обрубленные. Я нарочно держу эту строгость, чтобы не дать ему подойти ближе. Но он не сдаётся.

— Лена, — он наклоняется чуть вперёд. — А кто тот мужчина в магазине? С которым ты здоровалась?

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать:

— Это мой бывший муж.

Амир поднимает брови.

— Ты же… я не помню, чтобы ты говорила, что разведена.

— Говорила, — отвечаю сухо. — Но если забыл — я разведена. Мой муж изменил мне с моей сестрой. Ну как сестрой? Седьмая вода на киселе. Узнала об этом, когда мы готовились к пятому протоколу ЭКО.

Я замолкаю, в груди холодеет. Зачем я это сказала?

— Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю, — выдыхаю уже тише.

— Может, тебе нужно выговориться, — спокойно отвечает он.

Я смотрю в бокал с водой, будто там можно спрятаться. Но сказала “А”, говори и “Б”, какая разница, все равно уже разоткровенничалась.

— Я долго не могла забеременеть. Несколько попыток — и ничего. А потом муж изменил, его любовница залетела и мы развелись. Драма по классике.

Амир молчит, всматривается в меня, и я вдруг решаюсь на контрольнй в голову:

— А потом встретила тебя. И с первого раза… ну, или со второго, или с третьего, — я усмехаюсь горько, — я забеременела Тимуром.

Амир тоже усмехается, но взгляд его становится внимательнее, серьёзнее.

— Когда я узнала, что скоро стану мамой, я сделала всё, чтобы сохранить его, — я киваю в сторону детской зоны. — Для меня Тимур — это чудо, подарок Бога за все году мольбы. Пусть даже от случайного тебя.

Я снова замолкаю. Напряжение висит между нами, гулкое, невыносимое.

И в этот момент Тимур влетает обратно, румяный, запыхавшийся, с блестяшими от детского счастья глазами.

— Мам! Тут так классно! Там можно прыгать! Ты видел? — он подбегает к Амиру и смотрит на него с такой искренней радостью, что у меня щемит сердце.

Амир улыбается ему тепло, по-отеческ:

— Видел, Тим. Ты там аккуратнее, ладно? А то мама переживает.

— Я осторозно! — Тимур серьёзно кивает и снова убегает.

Я смотрю ему вслед, а потом встречаюсь глазами с Амиром. Он наклоняется наклоняется ближе. Его улыбка исчезает, голос становится низким, серьезным:

— Лена, нам пора сказать ему правду. Пусть Тимур узнает, что я его отец.

Я каменею. Пальцы крепко сжимают чашку.

— Нет, — отвечаю я тихо, но твёрдо. — Еще рано. Неделя всего прошла.

— Неделя? — Амир хмурится, и в глазах его вспыхивает нетерпение. — Я ждал четыре года, Лена, даже не зная, что у меня есть сын. Думаешь, я могу ждать ещё?

Его взгляд не давит, но жжёт изнутри, не оставляя возможности сбежать.

— Я всегда хотел ребёнка, — его голос дрожит едва заметно, но каждое слово словно камень. — Всегда. Но так и не получилось, хотя все с нами в порядке. Я думал, что это уже никогда не случится. А потом узнал о Тимуре. И знаешь, что я почувствовал? — он на секунду закрывает глаза, будто боится сорваться. — Я был счастлив. По-настоящему.

Моё сердце сжимается. Его откровенность пробивает мою защиту.

— Амир, — выдыхаю я, стараясь держать голос ровным, — я не знаю, как сказать ему. Как он воспримет, потому что, когда он спросил меня однажды, где его папа, я сказала, что у него нет… папы.

— Но я же теперь есть.

Он медленно протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Его прикосновение горячее, сильное, и я не отдергиваю руку, хотя внутри все кричит, что должна.

— Не лишай меня этого, Лена, — его голос звучит почти шёпотом, но в нём столько силы, что у меня перехватывает дыхание. — Не лишай меня возможности услышать «папа» из уст моего сына. Нашего сына.

И в этот момент Тимур вновь возвращается с охапкой шариков в руках. Его смех нарушает тишину и даёт передышку.

Амир

Я до сих пор чувствую, как тепло и радостно на сердце. Поход по магазинам — вроде бы обычное дело, но для меня все в новинку и я несмотря на свою внешнюю жесткость, растворяюсь в этом моменте.

Лена идёт рядом — строгая, собранная, пытается поставить между нами стену. А рядом Тимур — мой сын, который пока называет меня только другом, но я все-таки скоро услышу совсем другое слово. Вождик сиял от счастья, когда выбирал игрушки, и я поймал себя на том, что просто стоял и смотрел на него, не веря, что это моя кровь, мое продолжение.

Слова Лены до сих пор крутятся в голове. Её признание, боль, страх. Я ощущаю, как всё во мне переворачивается от этой истории. Так вот, что скрывалось под маской уверенной в себе блондинки, в лондонском отеле пять лет назад. Мне хочется прижать её к себе, сказать, что теперь она не одна. Но она упрямо держит дистанцию.

По ее просьбе мы прощаемся на парковке. Дальше они едут к бабушке и дедушке, а мне тоже так хочется рассказать своим о Тиме, показать его, привезти к своему отцу, который после смерти мамы сильно сдал.

Проводив взглядом машину Лены, иду к своей и в этот момент мне звонит сестра Дана.

— Привет. Да? — отвечаю я.

Её голос резкий, сбивчивый:

— Амир, срочно приезжай! У папы давление подскочило, он побледнел весь! Я скорую вызвала.

— Что случилось? Почему? — подлетаю к автомобилю, быстро сажусь.

— Твоя….Эта долбанутая корова! — Дана почти кричит. — Она звонила и орала ему в трубку, что у тебя есть какая-то любовница и четырёхлетний сын! Он весь побелел, губы трясутся. Приезжай.

У меня всё сжимается внутри. Дана никогда не была паникерша, но в этот момент по ее голосу я понимаю — дело дрянь.

Через двадцать минут я вхожу в отцовский дом. Отец лежит на диване в зале, рядом с ним сидит Дана. Врачи из скорой собирают сумку, выписывают назначение.

— Давление стабилизировали. Пусть не волнуется, не нервничает, — говорят они.