Пока не развели мосты - Анна Аникина

Но она сама прекрасно сейчас понимала Юру. Чувствовала его эмоции как свои собственные. Горевала вместе с ним. Ощущала жгучую разъедающую сердце горечь потери близкого человека. Из памяти всплывал свой страшный опыт. Тот, что очень хотелось бы оставить в прошлом.

Юра отца боготворил. Видел в нем пример, достойный подражания. Алла это заметила сразу. Алексей Павлович сына любил. Но очень старался не демонстрировать эмоции. Но разве спрячешь гордый за сына взгляд? Разве возможно не заметить, как отец радовался Юриным успехам и удачам?

Тысячи мыслей неслись в голове у Аллы, пока она ехала с Васильевского острова в Рыбацкое. Она, конечно, почти дипломированный психолог. Вот и время вспомнить всё, чему учили. Иначе её академическим знаниям грош цена.

Возле метро её перехватил Вадим. Юра отправил друга ей навстречу.

— Как они?

— В шоке, — Ветров сам был белее простыни, — Я тоже, если честно. Не могу поверить, что это правда. Дядя Лёша с тётей Валей меня с двенадцати лет растили фактически.

Алла сделала глубокий вдох прежде чем войти в квартиру. В нос ударил запах успокоительного. Для чего она здесь? Чем она сможет помочь? Юра лежал у себя, отвернувшись к стене. Плакал. Алла осторожно погладила его по волосам. Он не обернулся.

Обижаться сейчас бессмысленно. Хотя внутри, конечно, царапнуло. Вряд ли Юра хотел, чтобы она видела его плачущим. Горе огромное. Надо просто делать, что она может.

Сначала обняла тётю Валю, померила давление, потом нашла в аптечке сильное успокоительное. То, что сейчас нужно. Уговорила Юрину маму выпить лекарство. Дождалась, пока женщина уснула. Прошла на кухню. Вымыла посуду. Убрала. Прикинула, чем завтра всех накормить. Хорошо, что ещё Вадим здесь. Поздней ночью думала уже уехать к себе. Но присела в кресло рядом с Юриной мамой и не заметила, как заснула.

Юрка плохо помнил следующие сутки. Он сообщил отцу на службу. Там мгновенно подключились к организации похорон. Они с Ветром ездили в госпиталь. Отвезли отцовскую форму.

Когда Юрка вышел после оформления бумаг на захоронение с отцовскими часами в руках, снова заплакал. Горько и по-мальчишески. В голове неслись убыстренным в несколько раз кино картинки, где он был рядом с отцом. С самого раннего детства и до того взгляда с носилок. Прощального.

Как и откуда дома оказался приготовленный обед, как так случилось, что мама была относительно спокойна и в доме порядок, понял не сразу. Когда из кухни появилась Алла.

— Юрочка, Вадим, надо поесть.

— Ветер..., — зашептал Бодровский другу, — Я, видимо, невменяем. Когда Аллуся приехала?

— Вчера ещё.

— А где спала?

— У тёти Вали в кресле. Я под утро на диван переложил.

— Ох, ёлки...

Юра понял, что он утром даже не зашёл в гостиную. А Аллочка весь день была в их доме и молча взяла на себя весь быт.

Алла никогда не видела таких похорон. Очень много людей в форме. И в чёрной, как у Юры, и в зелёной. Звезды разного размера на погонах. Почётный караул. Военный оркестр, рвущий душу на части пронзительной траурной музыкой. Оглушающие и безнадежные оружейные залпы над могилой.

Сам Юра будто стал старше на несколько лет. Алла обратила внимание, что погоны у него такие же, как и у некоторых совсем солидных мужчин. Форма парадная. С орденом. С самым настоящим Орденом Мужества. Она наконец разглядела его награды. Через что же он прошёл, её необыкновенный парень?

Где в большой людской толпе родственников и знакомых её правильное место, сориентировалась не сразу. Держалась у Юры и тёти Вали за спиной. Прихватила из дома лекарства и воду. Поглядывала на Вадима. У того была очень острая реакция на появление на кладбище одной семейной пары. Мужчина, видимо, сослуживец Алексея Павловича, а вот женщина смотрела на Ветрова с вызовом. Бывшая? Яркая брюнетка тоже смотрела на погоны. У её мужа и у Вадима они были одинаковые. Сравнивала? Или понимала, что прогадала?

Только на выходе с кладбища Юра, поручив маму Вадиму, взял Аллу за руку. Она уткнулась носом ему в грудь. И все поминки Юра так и не выпустил её ладонь. Алла и не пыталась её отнять. Представляла себе, как через сцепленные руки она даёт Юре силы достойно пережить горе.

Люди один за одним произносили речи. Сначала на кладбище. Потом в кафе за поминальным столом. Говорили много. И очень по-разному. Алла внутренне ёжилась, когда улавливала ледяные ноты фальши. Ей думалось, что если не можешь в такой момент сказать что-то от чистого сердца, то вообще лучше промолчать.

Тётя Валя держалась молодцом. Всё-таки лошадиная доза лекарств лишней не была. Но, понятное дело, их действие скоро закончится. И тогда неминуемо будет филиал ада в отдельно взятом доме. Это Аллочка тоже знала. Но ей хотелось верить, что есть в Юриной маме внутренние силы. Именно они помогут "всплыть" на поверхность жизни.

А стадии горевания придётся пройти. С той или иной скоростью они бывают у всех. Так говорят учебники. И у Аллы Ларионовой, учитывая её собственный опыт, не было основания им не доверять.

С поминок Бодровский вышел практически трезвым. Но его шатало. Гигантское напряжение, которое он старательно сдерживал усилиями воли последние три дня, шарахнуло-таки по мозгам. Рука Аллочки в его ладони была как спасательный круг.

— Тебе очень нужно домой? — в глазах Юры Алла чётко прочла отчаяние.

— Мне надо быть там через два дня. Все возвращаются, — меньше всего Алла хотела бы сейчас думать о том, что её свобода вот-вот закончится. Это сейчас совсем не важно.

— Останься со мной, пожалуйста. Просто рядом. Просто побудь...

— Конечно. Я с тобой. Никуда не уйду.

Половину ночи Юрка рассказывал своему Эльфу про отца. Про его жизнь. Про то, как отец сменил место службы и они переехали, чтобы лечить старшего сына. Про Нахимовское и свои обиды на папу. Про то, что он долго не верил, что отец его действительно любит.

Потом силы кончились. Тяжёлые от напряжения веки сомкнулись. Юрка задышал ровнее. Алла устроилась вдоль его тела. Положила голову на плечо. Ночь с её мужчиной. Пусть такая. Полная горестных мыслей и откровенных разговоров. Алла не могла даже себе обещать, что однажды сможет вот так откровенно рассказать Юре про свою жизнь.

Отец с мачехой и сёстрами подъехали на такси. На себе Ирина не экономила. У Аллы уже было всё готово. Она на всякий случай оглядела квартиру.