Пока не развели мосты - Анна Аникина

Ирина вошла в дом, придирчиво оглядела всё. Не нашла, что сходу сказать. Отец молча втащил большие чемоданы. Маленькие Ника и Лика кинулись к сестре. Аллочка обняла обеих.

— Говорят, ты только и делала, что гуляла, — прошлась мачеха по квартире, заглянув в углы.

Алла молчала. "Говорят" — это значит Зинаида Фёдоровна с первого этажа. Чего у этой старушки никогда за зубами язык не держится, непонятно. И лучше ничего не отвечать. Без реакции Ирине быстро надоедало её пилить. А вот если возразить, то тогда скандала не избежать. Истерила и кричала мачеха высокохудожественно и артистично. Но всё больше для себя и мужа. Аллочкин отец каждый раз как последний баран вёлся на эти провокации и кидался успокаивать и задабривать жену. Что, собственно, и требовалось.

— Руки мыть! — скомандовала мать двойняшкам. Зашла в ванную, — Полотенца не те. Принеси зелёный комплект. А то, как в отеле, — скинула на пол всё полотенца, которые приготовила Алла.

Теперь придётся стирать. В шкаф обратно при Ирине не уберешь. Алла сцепила зубы. Если ещё несколько месяцев лет назад она была почти безучастна ко всем придирками Ирины, то сейчас её задело. Но деваться пока некуда. Алла поменяла полотенца. Подала ужин. Её очередь поесть будет тогда, когда она уложит сестёр.

Когда она только вернулась домой, то обнаружила, что в её комнате теперь детская комната и там живут её крохотные младшие сестры Вероника и Анжелика. Аллочке полагалась раскладушка между двумя детскими кроватками. В гостиной диван в спальное место Ирина не разрешила превращать.

На кухне возле стола было два взрослых стула и два детских. Алле места не было. На робкие возражения Аллиного отца, что нужен ещё один стул, Ирина сладко улыбнулась.

— Гошенька, ну куда здесь ещё стул? Тебе на голову? Вот Аллочка девочек покормит, тогда и поест спокойно. Стулья будем ставить в квартире побольше. Правда, котик.

Аллу передернуло от этого приторно-кошачьего обращения и в первый момент затопило отстрой обидой. А потом она даже обрадовалась. Не хватало ей ещё сидеть с Ириной за одним столом. Лучше было поесть позже, зато в одиночестве. Тогда была иллюзия, что всё как раньше. Поздно вечером Алла и училась. Ирина на кухне появлялась только поесть.

Теперь Аллочке предстояло очень сильно постараться, чтобы об её отношениях с Юрой как можно дольше никто ничего не узнал. Ей нужно пережить только этот учебный год. А там, возможно, удастся как-то вернуть свой паспорт. И найти новую работу.

Телефон на всякий случай стоял на беззвучном режиме. Они с Юрой договорились, что встретятся после её занятий в институте. Аллочкино вечернее отделение заканчивалось достаточно поздно. И она надеялась, что можно будет выделить хоть немного времени для свиданий. Без этой радости жить было бы совсем беспросветно.

Пока Алле всё удавалось. Юрино "Доброе утро, мой Эльф!" приходило в разных вариантах каждый день. Капелька радости, которая, как волшебное зелье, превращала любую серость и гадость в радужную субстанцию.

Она всегда поднималась раньше всех. Успевала в душ и готовила завтрак. Радовалась, что они не завели собаку, хотя сестры очень просили. У Лики оказалась аллергия. Если бы в доме было животное, Аллочка не представляла, как бы справлялась утром.

Потом будила и собирала в садик сестёр. Ирина в такую рань не поднималась. Алла уводила девочек. А как там проводили утро отец и его новая жена, даже думать не хотела. Иногда варила папину любимую пшенную кашу на молоке и с изюмом. Так делала мама. Была надежда, что он за таким завтраком всё же вспоминает о ней. Ирина про то, что эта каша из прошлой жизни мужа, была точно не в курсе. Иначе уже случился бы скандал.

Аллочка работала помощником воспитателя в группе, куда ходили сестры. Под соусом "ты же почти специалист с высшим образованием" её периодически оставляли за воспитателя. Так что факт, что мультик "Осторожно, обезьянки!" ни разу не смешной, Аллочка усвоила быстро. В этом году это была уже подготовительная группа. Стало намного полегче. Ребята выросли и почти всё делали сами. Дети любили свою Аллу Георгиевну.

Её рабочий день в садике заканчивался полдником. Потом Алла мчалась в университет. Наличие постоянной работы было одновременно плюсом и минусом. С одной стороны — опыт. Да и практику ей засчитывали автоматом. А с другой стороны — огромная нагрузка. Хотя у них все девочки в группе где-то работали. Но так, чтобы весь день с тридцатью малышами, а потом учится, только Ларионова.

Домой Алла обычно возвращалась, когда девочек было пора укладывать спать. Тогда Ирина спокойно уходила в спальню. Но иногда Алла приезжала совсем поздно, когда все уже спали. Тогда и поужинать по-человечески уже было нельзя. Только тихой мышью проскользнуть в комнату и, стараясь не издать ни одного звука, разложить свое спальное место. А потом наконец блаженно вытянуть ноги на раскладушке.

Иногда Алла понимала, что девочки не спят.

— Аллуся, мы тебя ждём, — шептала Ника.

— Что было дальше в "Нарнии"? — подавала голос с другой стороны Лика.

Тогда приходилось тихим шёпотом рассказывать. Свет ведь не включишь. Благо, девочки засыпали очень быстро.

Как фонарик сказочного Светлячка вспыхивал экран спрятанного в карман пижамы телефона.

"Доброй ночи, моя девочка!"

Губы сами расплывались в улыбку. Никто опять не узнал, что по вторникам у неё давно на одну пару меньше. И ещё на одну она не ходит, потому что у неё автомат по этой дисциплине. А последний час они с Юрой целовались до одури в его машине в квартале от дома. И есть ей совсем не хочется, потому что Юра привёз ей к университету большой пакет пышек и термос с необыкновенным чаем. Вот только уходить в темноту и холод из тепла их "домика" с каждым днем всё сложнее.

Юра не мог понять, что за игры в шпионов устраивает Аллочка. То, что её мама умерла, и сейчас у неё есть мачеха и младшие сестры, всё-таки известно. Но что там внутри семьи творится — тайна за семью печатями.

Очень хотелось всё больше времени проводить вместе. Бодровский уже голову сломал, как же ему легально утащить Аллу на все выходные.

— Юрочка, вы бы поехали с Аллочкой за город. А то