Развод в 50. Беременна и прекрасна! - Арина Теплова
Я понимала, что вино развязало ей язык, потому она и откровенничала со мной. Но мне всё это было слушать не просто неприятно, но и душевно больно. Не выдержав, я через пятнадцать минут извинилась перед секретаршей и быстро направилась в сторону туалета. Хотела немного ополоснуть лицо, чтобы успокоиться и охладиться.
Глава 27. Что у трезвого на уме, то у…
Я зашла в туалет. Быстро промакнула лицо бумажной салфеткой, смоченной в холодной воде, пытаясь остудить горящие щеки. В зале было душно и неуютно, нервно. Этот Расторгуев прямо достал своим повышенным «вниманием». Вел себя как неадекват: сначала говорил гадости, а потом вдруг приглашал танцевать. Сам не знал, чего хотел. Нет, я понимала, что я его изрядно бешу, но вот так открыто позориться на людях было глупо на его месте. Хотя он был уже вдрызг пьян, хорошо хоть еще не падал.
После умывания мне стало легче.
— Может, домой свалить? — пробормотала я сама себе, критично оглядывая свое отражение в зеркале.
Косметика вроде не поплыла, взгляд ясный, только волосы чуть растрепались на концах, но не критично.
Время уже было десять вечера, вполне можно было уже уехать, хотя корпоратив планировался до полуночи. Но я видела, что Евгений и Роман еще хотят пообщаться, поэтому решила все же потерпеть немного, а потом, через часик, намекнуть своему спутнику, что устала.
И это было правдой. Едва Расторгуев с Татьяной уселись к нам за столик ещё в самом начале вечера, я сразу устала и морально и эмоционально. И теперь приходилось терпеть выходки Андрея.
Ещё раз удовлетворённо оглядев себя в зеркале, я решила сходить всё же в одну из трёх кабинок с унитазом. Быстро сделала свои «маленькие» дела, натянула колготки, оправила платье.
Щёлкнув замком, распахнула створку двери кабинки и застыла.
Передо мной стоял Андрей.
Первая мысль, промелькнувшая в моей голове, была: «Какого хрена он делает в женском туалете?»
— Что происх... — начала я, но не успела договорить.
Лапища Расторгуева бесцеремонно схватила меня за плечо и втолкнула обратно в кабинку. Стремительно щёлкнул замок. А я не успела опомниться, как оказалась прижата к стене спиной, больно вклинившись ногой в холодную эмаль унитаза.
Этот ненормальный вмиг придавил меня всем телом к стене и нагло вклинил свои губы в мой рот. От его горячего и наглого поцелуя, пахнущего сигарами и дорогим коньяком, меня едва не стошнило. Его ручища уже вовсю шарила по моему бедру, задирая юбку платья.
Только на миг опешив от его неадекватных действий, я начала отталкивать его, процедив:
— Ты что, совсем?
Раздался треск рвущихся колготок, и я ощутила его горячие пальцы на голой коже бедра.
Я начала яростно отталкивать Расторгуева, но его губы уже яростно впивались в мою шею. Я пыталась отодвинуть его от себя, не позволяя целовать себя, но это было бесполезно, силищи у него было намеренно.
Мне удалось отвернуться от него, и он казался за моей спиной. Но его ладонь тут же в наглую залезла в вырез моего платья на спине, прошлась вперед и дерзко стиснула мою грудь. В следующий момент я испуганно вскрикнула, когда он властно наклонил меня вперед. А я почти завалилась на закрытый унитаз, оказавшись в какой-то гнусной позе «г», упираясь руками в бачок и ощущая его бедра у своих ягодиц.
Капец! Он что, решил меня взять прямо здесь, на унитазе, в грязном туалете?
— А ну пусти! — прорычала я в неистовстве.
Окончательно офигев от всего происходящего, я резко развернулась и сильно врезала Расторгуеву кулаком по рёбрам, потом влепила несколько затрещин по наглой физиономии, начала яростно сопротивляться.
Мы начали бороться. Он пытался удержать меня и поцеловать, а я жаждала освободиться. Я же шипела, как дикая кошка.
Открыв замок, я пыталась открыть дверь, чтобы вырваться из этой кабинки и от него. Но он упёр руку рядом с моей головой, не давая открыть створку, снова прижимаясь грудью к моей спине, и опять его ручища оказалась на моей пятой точке.
— Отстань, Расторгуев! — цедила я, сбрасывая его наглые пальцы со своих ягодиц. — Открой дверь, немедленно!
Я пыталась убрать его руку от створки, чтобы выбраться из этого чувственного, гнусного капкана, но он не позволял этого, а, наклонившись, хрипло рычал мне в ухо:
— Что… к своему ухажеру рвёшься? Так он и в подмётки мне в постели не годится.
— На хрен пошёл! — выругалась я, обернув к нему горящее от негодования лицо. — С тобой туда я точно не лягу!
— Характер показываешь? Да?
— Отвяжись от меня, понял?!
Он процедил сквозь зубы матерное слово и прохрипел:
— Да вали, коза!
Он дёрнул дверь так, что снова раздался треск, и створка слетела с петель.
После того как дверь выпала из косяка, мы оба тут же присмирели. Даже выдохнули облегчённо и испуганно.
Я боком вышла из кабинки туалета, чувствуя себя словно нашкодившая школьница, разбившая окно мячом со своим друганом по играм. Именно такое чувство завладело мной.
Расторгуев тоже вышел и оглядел дверь. Сломанная створка чуть свешивалась с косяка и жалобно скрипела.
Но, конечно, во всей этой вакханалии был виноват только он. Нажрался немерено коньяка, и его потянуло на «подвиги». Удивительно что в туалете в этот время никого так и не было кроме нас.
— Ты что, совсем больной? — осведомилась зло я, оправляя верх платья.
— Хватит меня бесить и игнорить, Даша! Я ведь и по-плохому с тобой могу.
— Куда уж хуже? Ты дверь сломал!
— Починю.
Я отошла от него, одергивая платье и поправляя колготки. Увидела огромную стрелку, которая побежала вверх по ноге и кончалась дырой на бедре.
— Так даже прикольно, — выдал он, намекая на развратный вид порванных колготок.
— Расторгуев, ты пьян. И сильно. Прекрати вести себя как идиот, — попыталась вразумить его я и себе под нос прошептала: — Хотя бесполезно, похоже, вразумлять, пока не проспится.
— Конечно пьян. Иначе духу не хватило бы подойти.
Окатив его возмущенным взглядом, я процедила:
— Потому твой осмелевший дух теперь прямо на горшке на меня полез? Офигеть — логика.
— Могу и в другом месте, если ты не против? — поднял он бровь и снова начал приближаться ко мне.
— Я против. Я понятно выражаюсь?
— И зря. Поехали бы сейчас ко мне, помирились бы и...
— Знаешь куда идти со своим «помирились»?
— Пойду только с тобой, — пошутил он, ухмыляясь.
Ему было весело,