Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
— Полина Юрьевна, познакомьтесь с вашим новым, непосредственным руководителем, Майя Сергеевна, — сообщает невозмутимо. — Полина Юрьевна, сейчас исполняет обязанности главбуха.
— Что… — женщина замирает.
Пошатывается. Глаза, на мокром месте, рот приоткрыт, намного сгибается, словно удар под дых получила.
— Лучше вам в ближайшие дни освободить кабинет, — продолжает, смотрит словно сквозь нее. — Чтобы, когда Майя Сергеевна приступит к выполнению своих непосредственных обязанностей кабинет уже был готов.
— Но… Владислав Андреевич, разве я не справлялась? — дрожащий голос, а в мою сторону уничтожающий взгляд.
Она уже меня ненавидит.
— Нет.
И идет дальше, оставляя женщину в полной растерянности. Я иду следом.
— Должна сказать, бардак там у вас в бухгалтерии, — говорю ему тихо. — И это я только поверхностно взглянула.
— Знаю. Пока была Мария Евгеньевна, она держала их в узде. Ее не стало они распустились. Потому я и искал того, — поворачивает ко мне голову, — Кто сможет навести порядок.
— А у самого кишка тонка?
— У всех свои функции, я с вас спрошу, если не справитесь.
— Справлюсь. Но не знаю, понравятся ли вам мои методы.
— Посмотрим, пока мне любопытно, — лукавый взгляд, в котором в его практически черных глазах, золотые искры устроили пляску.
— Любопытному Варваре, сами знаете, что оторвали.
— А вы попробуйте, — закусывает нижнюю губу.
И что-то такое густое в воздухе летает, терпкое, что аж дыхание спирает.
Глава 30
— Доченька, ты прости нас. Просто он так огорошил, и ведь не чужой человек, столько лет его знаем, — мама держит меня за руку, мы сидим в больнице у кровати отца.
— Вот паршивец, приехать бы ему и нос расквасить, и то мало, — поджимает губы папа.
Врачи стабилизировали его состояние. Ему лучше. Особенно легче стало, когда меня увидел и Геночку.
Хорошо, что сорвались и сразу поехали.
Владислав и Оля очень помогли. Она моталась со мной по городу, в садик, потом ко мне домой, и в аэропорт. К счастью, дома была только охрана.
Судьба явно мне улыбается. Я их оставила следить, чтобы в дом больше не пробралась никакая нечисть.
Владислав же, как и обещал быстро нашел билеты.
Мне многое хотелось Олю расспросить, но времени было в обрез. И я слишком переживала.
Но я ее попросила пробить все, что можно по футбольному клубу мужа. Если раньше, я могла пойти на какие-то компромиссы, то теперь он получит сполна.
Феликс вызванивал и писал мне все эти дни. Я не брала трубку, не читала его сообщений.
Смысл с ним говорить? Там как горохом об стену. Надо действовать.
А вот Дмитрию перезвонила сама, извинилась, про родителей ни слова. Доверия к нему нет. Но сказала, что смогу с ним встретиться через пару дней.
Также мне звонил адвокат, и сообщил, что есть новости по моему делу. Но снова же, надо ждать моего возвращения, потому как это не телефонный разговор.
По возвращению меня ждет водоворот событий, плюс новая работа. Но я только рада. Обожаю движение, особенно когда нюхом чую — цель близка.
— Пап, ты лучше выздоравливай. С Феликсом я сама разберусь. Не такой уж он страшный и ужасный, — улыбаюсь ему.
— А Любочка, наша красавица и умница, как до такого докатилась, — мама платочком вытирает слезу.
Для них еще одно потрясение — это предательство любимой внучки. Но я больше не могу рисковать и что-то умалчивать. Пусть знают правду и больше не позволят себе вешать лапшу на уши.
Тем более и Люба тоже активизировалась. Писала, звонила. Приглашала на свое выступление, словно ничего не случилось. Писала, как меня любит и скучает. Где я.
Я читала. Не отвечала.
Предательство дочери, что-то во мне сломало, и починке это не подлежит. Не могу я воспринимать родную дочь. Сразу ее мерзкие слова в ушах звучат.
Я думала, материнское сердце вопреки всему, всегда будет тянуться к кровиночке. Видимо, и для него существует черта, которую невозможно переступить.
Писала мне Оля, спрашивала, как родители. Вот с ней мы переписывались. После общения с ней, всегда настроение поднимается.
Владислав звонил два раза. Спрашивал все ли у меня нормально. Разговор вышел сухой, короткий. И я не поняла смысл звонка? Хочет узнать надолго ли задержится его новая работница? За работу переживает? Наверно, логично. Потому как других вариантов не вижу.
В общем даже несмотря на то, что я далеко от своего города, общения и размышлений мне хватает. Ну и я рада, что могу побыть с родителями, только печально, что при таких обстоятельствах.
— Разбаловали. Слишком ее все любили, — папа вытирает лоб. — Ох, хотел бы я посмотреть ей в глаза.
— Ты там не увидишь раскаяния, — признаю очевидный факт.
На четвертый день папу выписывают. Я убеждаюсь, что он под контролем хороших врачей. Маму тоже осмотрели. Они очень радуются Гене, он очень светлый ребенок, и вокруг него всегда тепло.
Немного и я отдыхаю душой. Они мои родные, любимые, самые лучшие. Обещаю им, как только разгребусь со всем, мы с Геночкой вырвемся погостить.
Перелет проходит отлично. Сыночек успел очаровать стюардессу, получил от не сок, а она была награждена самой обаятельной улыбкой сына.
А в аэропорту меня встречает… Владислав.
— Хм… неожиданно, — смотрю на его высокую фигуру в черном плаще, из-под него виднеется черная рубашка. Глаза — таинственный калейдоскоп, хранящий очень много тайн.
— Добрый день, Майя Сергеевна. Привет, Ген, — протягивает моему сыну руку.
— Привет, папа Мии, — малыш его сразу узнает. Важно пожимает протянутую руку.
— Мия уже заждалась тебя. Без тебя в садике скучно.
— И я ждал.
Гена довольный идет со мной за руку. Рядом Владислав.
— Как-то не ожидала вас увидеть в аэропорту. Это новый бонус от фирмы, шеф встречает новых сотрудников?
— У Оли съемка передачи, она не смогла встретить. Переживала, как вы тут одни.
— И вы как герой на белом коне прискакали, — усмехаюсь.
— До героя мне далеко. Но конь на колесах на стоянке нас ждет.
И тут мой взгляд цепляется за знакомую фигуру вдалеке. Подхожу немного ближе. Нет не ошиблась. В отдалении стоит Герман рядом с пожилой женщиной. Она очень объемная килограмм сто пятьдесят, старше меня. Лет на пятнадцать-двадцать. В коричневой шубе, длинном красном платье.
Сначала я подумала, что это его мать, или нет, скорее бабушка. Но… как-то странно они общаются. Она проводит по его щеке, он улыбается точно также, как улыбается моей дочери. Потом они переплетают пальцы и идут к стойке регистрации.
Глава 31
Людей в аэропорту много.