Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская
Кусаю губы и в сотый раз за вечер проверяю мобильный телефон. Марьян прочитал мое извинение, но ничего не ответил.
Глоток шипучего напитка неприятно щекочет горло. Гадость. Морщусь и отставляю бокал подальше.
Одинокий гость, по имени Эдуард, несколько раз за вечер пытается установить со мной контакт, предлагая то выпить на брудершафт, то приглашая на танец, то спрашивая о погоде и времени на часах.
— Мне льстит внимание, Эдуард. Но ты зря стараешься. Мое сердце давно занято.
— Понял. Прошу прощения за навязчивость.
Обмениваемся полуулыбками, и Эдуард уходит на первый этаж в гордом одиночестве.
Ира с мужем сидят напротив меня, воркуют о чем-то без перерыва. Два влюбленных голубя, за которыми наблюдать одно удовольствие. Совесть не позволяет вмешаться в их идиллию, чтобы оторвать подружку от Миши.
Пошел, кажется, четвертый год их супружеской жизни, а они до сих пор выглядят так, будто только вчера взаимная стрела амура пронзила их сердца.
Взгляд ненароком цепляется за руку Миши, которой он ласково поглаживает плоский живот Иры. Улыбка моментально расплывается на губах. Кажется, в нашем Мамском полку скоро ждется прибавление.
После рождения Сони, у меня словно третий глаз открылся. Всех подруг время от времени подозреваю в беременности. То у одной щеки резко округлились, то другая внезапно перестала губы колоть, то третья в безразмерные кофты вскочила и все время одергивает их в районе живота.
И хотя мой глазной рентгенметр не всегда точен — лишь три знакомые признались, что ждут пополнения — в беременном положении Иры я почему-то сейчас я вообще не сомневаюсь.
Ностальгия по своему округлому животику, по беременным временам, по чувству влюбленности, по крыльям за спиной нагоняет грусти. Улыбка постепенно сползает с лица.
Проверяю телефон. От Марьяна по-прежнему тишина. Наверное, уже лег спать.
— У меня, вообще-то, день рождения, Каро! — раскрасневшаяся Александра падает рядом со мной на диван, пытается отдышаться. — Хватит сидеть мрачнее тучи. Пошли плясать.
— Саш, прости. Я неважно себя чувствую.
Накрываю ладонью стакан, не позволяя подруге подмешать в мой апельсиновый сок ничего лишнего.
— Да, ладно, Каролина, — хмурит брови Саша. — Один глоточек и тебе сразу станет лучше. Гарантирую.
Обнимаю именинницу за плечи, но отрицательно машу головой.
— Нет, Саш. Не сегодня. Правда.
— Так, — Александра садится в пол оборота, кладет локоть на спинку клубного дивана. — Что происходит, Каро? Тебя что-то гложет? Весь вечер от тебя ни слова, ни пол слова неслышно.
— Все в порядке, — выдавив улыбку, отрицаю очевидное. — Не выдумывай.
— Это из-за Горского ты такая? Что он опять натворил? Рассказывай.
Упоминание бывшего мужа действует на меня как искра на бензин.
— Почему в последнее время, если хоть что случается в моей жизни, то обязательно все приплетают сюда моего экс-супруга? — Настроение портится еще больше. — Такое ощущение, что без Горского я и шага ступить не могу.
Саша накрывает мою ладонь своею.
— Эй, эй, не кипятись. Ничего такого я не имела в виду. Назар просто к слову пришелся. Репутация у него слишком «кристальная», поэтому и хочется приписать ему в укор все твои беды.
Становится стыдно за свою вспыльчивость.
— Прости меня, Саш. Не знаю, что на меня нашло. Я последнее время и правда немного того… Устала, в общем. Столько всего навалилось: собственный бренд завис, нормальную няню никак не найду, после Горского финта с ДНК-тестом. Да и он сам без конца строчит мне послания. Всю электронку мне забил отзывами о каких-то детских репетиторах, развивающих кружках и прочих полезностях для Сони.
Александра давиться шипучим напитком.
— В смысле? Ты же говорила, что не будешь его знакомить с дочерью.
— Я от своих слов и не отказываюсь. Но Горский все равно с ума сходит. Говорит, что понимает мое решение, ничего за спиной не планирует больше делать. Просто хочет помочь с Соней. Издалека.
— Странно это как-то, — хмурится Саша.
— Я тоже так думаю, — киваю в знак согласия. — Мое решение, кстати, не понимает Марьян. Он считает, что я мучаю всех ради непонятно чего. Прошлого не изменить, а вот будущее можно исправить, говорит. И настаивает, чтобы я рассказала ребенку о папе и перестала её кормить небылицами.
— А ему какое дело до этого? Это касается только тебя и Сони.
— Ну…, — допиваю свой сок до дна. — Оказалось, что Марьян не в восторге от того, что Соня иногда, заговорившись, называет его папой.
Брови подруги взлетают вверх от удивления.
— Он не против Сони, ни в коем случае. Наоборот, Мар часто с ней общается, зовет к ноутбуку, когда связываемся по видеосвязи, присылает ей подарки и всякое такое. Но вот слышать «папа» из ее уст в свой адрес ему не нравится. И это его право. Я понимаю, что он не обязан быть отцом для моей дочери. Принимаю это. Мне самой вряд ли понравится, если чужой ребенок начнет называть меня мамой. Особенно если я буду знать, что родная мать малыша живет где-то неподалеку.
Саша гладит меня по плечу, стараясь подбодрить.
— Я и сама вижу, что надо Соне поведать об отце хоть что-то. Но ума не приложу, что именно моя трехлетка сможет осмыслить, без последствий для будущей жизни.
— Ей уже почти четыре, Каро. Думаю, она много чего сможет понять. Главное не мудри и не вываливай всю вашу историю одним махом.
Чтобы отвлечь нас от грустных и тягостных дум, Саша умело переводит тему.
— Как думаешь, чему Сонька обрадуется больше: большой кукле Барби или живой лошадке? Я, как ее крестная мать, должна переплюнуть все остальные подарки.
— Саша, не вздумай! — грожу подруге пальцем. — После просмотра «Унесенных ветром» я