Одноклассники - Юлия Захарова

— О-о-о, — закатила я глаза. — Так мы можем и состариться под одной крышей.

— Так ты останешься?

— Будешь меня утешать? — я попыталась изобразить подобие улыбки, но вышло плохо.

— Буду тебя поддерживать, — пообещал он. — И развлекать. Для чего еще нужны друзья?

Да уж… Друзья… Явно не для того, чтобы спать с твоим мужем… Меня снова накрыло. Я побоялась, что опять расплачусь перед Максимом, поэтому поспешно допила воду, встала из-за стола и попрощалась.

Сегодня я пережила настоящий шок. Но я знала, что дальше будет еще хуже — наступит осознание того, что мой маленький уютный мирок разрушен, что моя жизнь рухнула до основания и восстановлению не подлежит.

Всю неделю я кисла в четырех стенах своей комнаты в доме Левашова. На работе пришлось взять отпуск за свой счет, потому что смотрела я на тексты, а видела перед глазами одну и ту же картинку — мой муж и моя лучшая подруга занимаются сексом на столе в ее рабочем кабинете.

С Максом днем мы почти не виделись. Он уезжал рано утром, пока я еще спала, и возвращался только под вечер. Целый день его огромный дом с шикарным садом и подогреваемым бассейном был в моем распоряжении, но выходить вообще не хотелось. Я будто приросла к этой огромной кровати, сроднилась с подушкой, пропитанной моими слезами.

Капустин целыми днями обрывал мой телефон, закидывал тоннами сообщений во всех мессенджерах сразу. Я не заблокировала его. Это было бесполезно. Он звонил и писал бы с других номеров. Просто перевела аппарат в беззвучный режим и игнорировала его. От его жалких попыток примириться, мне даже становилось немного легче. Хотелось верить, что он страдает также, как и я.

Я почти ничего не ела и толком не спала. Постепенно я превращалась в какого-то зомби, слабо реагирующего на внешний мир. Максим, конечно, вытаскивал меня на кухню, когда возвращался, чтобы я вместе с ним поужинала. Обычно он привозил уже готовую еду из ресторана, сам накрывал на стол. Все было так изыскано, так вкусно пахло, но у меня настолько притупились все чувства, что мне казалось, что я ем мыло.

Левашов, видя мое разбитое состояние, надо отдать ему должное, не задавал вопросов и не приставал с советами. Мы молча ели и расходились каждый по своей спальне. Ну как ели… Макс ел, а я вяло ковырялась вилкой в тарелке, оставляя еду практически нетронутой.

Ничего не говорил он ровно до вечера пятницы. В тот день он приехал пораньше. Я услышала, как его машина припарковалась во дворе, как хлопнула входная дверь и шаги на лестнице. Затем в мою дверь раздался стук. Не такой, как обычно, робкий и осторожный. Нет. В этот раз стук был уверенным, напористым, не терпящим возражений. Я даже в какой-то момент подумала, что это мог быть мой муж, что он нашел меня и теперь мне придется с ним разговаривать, но потом я услышала голос Макса.

— Надя! Не спишь?

Я с трудом села на кровати, вытерла слезы, которые в последнее время текли буквально не переставая. Я уже сама удивлялась, откуда их столько в моем организме?

— Не сплю, — откликнулась я. — Входи.

Я опустила босые ноги на ковер. Пальцы приятно утонули в пушистом ворсе, и поймала взглядом свое отражение в зеркале. Какой кошмар! Старая растянутая футболка вся в мокрых пятнах, грязные волосы, собранные кое-как в пучок, лицо изможденное, глаза опухшие… Даже пытаться хоть как-то исправить это не было смысла.

Левашов вошел, резко остановился, оценивая мой вид, покачал головой и сложил руки на груди.

— Опять проревела весь день?

Я поежилась под его строгим взглядом, но кивнула.

— Так… Давай-ка быстренько собирайся, — скомандовал он, посмотрев на наручные часы. — Думаю, часа тебе хватит.

— Что? Зачем? Куда? — ничего не поняла я. — Мы куда-то едем?

— Ага, — ответил он кратко, без каких-либо объяснений.

— Куда? — честно говоря, мне не хотелось даже из комнаты выходить, не то, чтобы куда-то ехать.

— Увидишь, — отмахнулся Левашов. — Реанимировать тебя будем.

Я поморщилась. Понимала, что Макс хотел помочь, но у меня совсем не было настроения сейчас развлекаться, что бы он там ни затеял.

— Максим, — я постаралась говорить мягче, чтобы не обидеть его. — Я не хочу никуда ехать. Правда. Я очень ценю все, что ты для меня делаешь, но я не в состоянии…

— Надь, — он прошел через комнату и опустился на краешек кровати. — Я знаю, что тебе сейчас плохо. Понимаю, что ты чувствуешь. И не собираюсь доказывать тебе, что ты должна чувствовать себя как-то иначе. С тобой поступили ужасно. Самые близкие люди тебя предали. Ты имеешь полное право страдать.

— Спасибо, — я благодарно кивнула.

Меньше всего мне сейчас хотелось советов, вроде тех, что Капустин козел, не стоит ни одной моей слезинки. Макс разделял мою боль, понимал ее. От его слов стало как-то легче…

— Я не собираюсь тащить тебя в клуб, заставлять развлекаться против воли… Это бессмысленно. Просто сменим обстановку на выходные. Подышим воздухом, ладно?

Я задумалась. Если от меня не потребуется никаких физических усилий, то может и стоит немного отвлечься.

— Что мне нужно надеть? — спросила я, заставив его улыбнуться.

Он даже выдохнул с облегчением. Наверное, решил, что на уговоры потребуется гораздо больше времени. Не ожидал, что я сдамся без боя.

— Что-нибудь удобное, — ответил Левашов.

Теперь выдохнула с облегчением я. Если бы он попросил меня нарядиться, это было бы проблемой.

Когда Макс вышел, я прошлепала в ванную, приняла душ, быстренько высушила волосы, влезла в любимые джинсы и футболку, прихватила с собой легкую ветровку — вечерами на улице было еще прохладно, не смотря на скорое приближение лета, и спустилась вниз.

— Быстро ты! — удивился Левашов, оценив мое преображение.

Я честно старалась замаскировать на лице последствия недельных страданий. И у меня почти получилось.

Максим тоже успел переодеться. На нем были прямые рваные голубые джинсы и белая футболка-поло, плотно обтягивающая его мускулистую фигуру. У порога стояли два, среднего размера, чемодана.

— Так куда мы все-таки едем? — спросила я, когда машина выехала за город и свернула на трассу.

— На аэродром, — ответил Макс, не отрываясь от дороги. — Надеюсь, летать ты не боишься?

— Так мы куда-то летим? А билеты? Как ты купил их без моих документов? — я удивленно приподняла бровь вверх.

— У меня свой самолет, — ухмыльнулся он. — Прикинь?

— Ого! — я понимала, что Левашов богат, но… чтобы личный самолет.

— Ого! — согласился он. — Я