Мы, которых не было - Хелен Либерти

— Надеюсь, вы не против, если я присяду? — Мне ничего не остается, как кивнуть в знак согласия. — Я не буду ходить вокруг да около и скажу все сразу.

Что-то мне подсказывает: то, что собирается сказать этот мужчина, мне точно не понравится.

— Конечно, Михаил Игоревич хотел обсудить это лично, но, думаю, вы знаете о его состоянии, — произносит мужчина, внимательно глядя на меня. Я снова киваю, как дурацкий болванчик в папиной машине. — Нам известно о вашей связи с Александром. Ее необходимо прекратить.

— В смысле? Что случилось? Почему вы разговариваете об этом со мной, а не Саша?

Меня поражает такое заявление, и вопросы сыплются один за другим.

— Ваше общение мешает Александру работать и выполнять свой долг перед семьей. Поэтому сегодня же вы напишете ему, что прекращаете всякое общение, и спокойно уезжаете в Краснодар на учебу. Ее вам оплатят, если вдруг не поступите на бюджет.

Ого. А он осведомлен обо всем. Интересно, он знает, сколько раз я хожу в туалет?

— Алексей, не знаю, как вас по отчеству, но я правда не понимаю, чем я мешаю Саше и почему именно вы сейчас со мной об этом разговариваете. Тем более мне не нужны ваши деньги, — резко бросаю я. — Извините за дерзость, но, думаю, Саша сам сможет со мной поговорить, а не посылать вас.

— Вы не понимаете, Милена, — ровно произносит он. — Александр не знает, что я сейчас здесь. И сам от вас не откажется. Слишком привязался. Поэтому закончить все должны именно вы.

Вглядываюсь в его лицо, пытаясь прочитать между строк.

— И что будет, если я этого не сделаю? Я, как и Саша, не хочу прекращать наше общение. Да и вообще, почему это проблема? Чем я мешаю?

Он не торопится с ответом. Медленно, будто давая мне время испугаться, достает телефон, разблокирует его и поворачивает экран ко мне.

На видео — мой брат. Он в спортивном зале, занимается рукопашным боем. Камера снимает издалека, но я сразу узнаю это место. В стороне почти незаметно, стоит мужчина и наблюдает.

— Видишь? — голос Алексея становится жестче, он резко переходит на «ты». — Несчастные случаи происходят каждый день. Один неудачный удар, падение, травма…

По спине пробегает холодок. Горло неприятно стягивает. Но я продолжаю смотреть на экран, не отводя взгляда. Нельзя показывать страх.

Алексей перелистывает. На следующем видео — мама на работе. Потом еще одно: отец в машине своего начальника. Снято через лобовое стекло. Слежка. Полноценная, грязная слежка.

— От твоего решения зависит жизнь твоих близких, Милена, — произносит он без тени сомнения, будто говорит о погоде. — И Александр не должен ничего знать об этом разговоре. Ты умная девочка. Ты просто исчезнешь из его жизни. Без каких-либо объяснений.

В груди поднимается паника. Пальцы холодеют. Я сжимаю их в кулак, чтобы он не заметил дрожь.

— Вы мне угрожаете? — мой голос тише, чем хотелось бы.

— Я объясняю тебе последствия.

Он смотрит на меня — выжидает, ловит каждую эмоцию. А потом добивает окончательно.

— И еще кое-что. Думаю, это точно убедит тебя в том, что в жизни Александра для тебя нет места. У него есть невеста.

Эти слова бьют под дых. Как выстрел в упор. Я чувствую, как сердце пропускает удар, а потом рассыпается на мелкие осколки. В ушах — шум, от которого начинает ломить виски.

— Все уже решено, — продолжает он, не давая мне опомниться. — В ближайшее время нас ждет огромное торжество. А ты для него всего лишь увлечение. Каприз парня, который пытается противостоять отцу. В его жизни для тебя нет постоянного места.

Он замолкает. Я смотрю на него, но уже не вижу. Перед глазами — одно сплошное белое пятно. Этого не может быть. Он врал. Он все это время врал. Как у него может быть невеста? Если сам говорил, что у него ко мне чувства. Нет. Я не верю.

— Даже если ты вдруг осмелишься и откажешься, — добавляет он, — вы все равно вместе не будете. Но ты еще и поставишь под удар свою семью.

Он поднимается.

— Не переживай, у тебя есть время подумать. Сделай правильный выбор. И помни: если Александр узнает об этом разговоре, последствия будут неприятными.

Алексей уходит не оглядываясь.

Я остаюсь сидеть, сжимая в руках растаявшее мороженое. Холодная сладкая жижа течет между пальцами, но мне все равно. Даю волю эмоциям. И первой вырывается наружу — слеза.

Одна. Потом вторая. Дальше уже не считаю.

Начинаю плакать навзрыд, как маленькая. Губы дрожат, подбородок трясется, а из груди вырываются противные и жалкие всхлипы. Меня трясет так сильно, будто началось землетрясение. Все тело колотит. Боль, злость, отчаяние, непонимание — все рвется наружу разом. Хочется закричать. Выть так, чтобы стены дрожали.

Не сейчас. Не здесь.

Выкидываю в урну расставшиее мороженное и вытираю щеки тыльной стороной ладони, но слезы не кончаются. Горло сжимает спазм. Я пытаюсь дышать через раз.

Взять себя в руки. Собраться. Дойти до дома.

Делаю глубокий, рваный вдох. Зажмуриваюсь сильно-сильно, до искр под веками. Потом открываю глаза. Поднимаюсь на ватных ногах. В этот момент телефон начинает вибрировать. Смотрю на экран сквозь мокрую пелену. Неизвестный номер. Пальцы дрожат, когда я разблокирую экран.

Неизвестный: Милена, хочу еще раз прояснить: это не розыгрыш и не шутка. Если ты хочешь, чтобы твои близкие остались живы, ты сделаешь то, что от тебя требуется.

Да какой здесь розыгрыш. Моя жизнь перевернулась с ног на голову за каких-то пять минут. Какая, к черту, невеста? Неужели я для Саши была просто игрушкой, а сам он был помолвлен с какой-то принцессой?

И еще эти угрозы…

Рисковать я так не могу. Мне нужно все обдумать. Придумать план. План, как исчезнуть из жизни самых близких мне людей. Если я должна исчезнуть из жизни Саши, то и из жизни Даши тоже.

Не могу поверить, что он мог так со мной поступить. Но если это действительно правда, то…

Я словно снимаюсь в каком-то сериале или меня снимает скрытая камера для тупого шоу. Также не бывает в жизни… наверное.

Домой я решаю пойти пешком — чтобы было время переварить все то, что произошло несколько минут назад. Мысли давят на виски, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Слова Алексея прокручиваются снова и снова.

Пытаюсь мыслить рационально. Если разложить ситуацию по полочкам, то есть два варианта: либо это попытка давления через страх, либо все действительно серьезнее, чем я хочу думать. Люди, которые не имеют власти, не показывают