Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Минус жизни в небольших городах и посёлках как раз в этом и заключается — все друг друга знают, все друг за другом наблюдают.
— Ну что ты такое говоришь, Тамара? Какой мужик? Это служебная машина! Нужно было срочно привезти один документ, — уверенно соврала она, не желая рассказывать о подработке сиделкой, — и чтобы не тратить время на дорогу, мне выделили транспорт.
— А-а-а, по работе? — разочарованно протянула соседка. — Ладно, но всё равно я бы на твоём месте давно кого-нибудь себе завела. Не дело это — молодой да красивой одной жить, смущать женатых мужиков. Да и мальчику твоему отец нужен...
Кое-как отделавшись от излишне разговорчивой Тамары, Алёна наконец забралась в салон.
— Простите, Константин Леонидович, за эту сцену, — сказала она водителю. — Тамара неплохая, просто ей до всего и до всех есть дело.
— Когда своей жизни нет, лезут в чужую, — отстраненно заметил тот, выруливая со двора.
В больницу она вошла через фойе, и сразу увидела Головина. Тот стоял у поста с каким-то документом и, заметив её, отложил бумаги.
— Алёна Сергеевна, хорошо, что вы быстро. Загляните к пациенту — он о вас уже спрашивал. А потом — отдыхать! Если что-то срочное, вас разбудят. Вы поели?
И тут она вспомнила, что на кухню даже не зашла.
Алексей Андреевич выразительно покачал головой:
— Я так и знал! Еду вам принесут прямо в палату, не вздумайте ложиться голодной!
И добавил через пару секунд:
— Если что — я на связи.
Она просто кивнула — все её силы уходили на то, чтобы не уснуть.
На появление Никольской подопечный отреагировал неожиданно бурно:
— Алёна Сергеевна, я уж думал, что вы меня бросили! Эти, — он небрежно махнул рукой в сторону её заместителей, — вообще ни на что не годны. Надеюсь, вы больше не будете скидывать свои обязанности на третьих лиц?
Алёна мысленно призвала всё своё самообладание, но доля сарказма всё-таки просочилась:
— Конечно, я вас не оставлю, ведь это моя работа! Но простите, я — живой человек. Мне нужно есть, принимать душ и хотя бы иногда спать, иначе я быстро превращусь из сотрудника больницы в очередного пациента.
Вересов ничего не ответил, но по его лицу промелькнула тень, словно мужчина осознал, насколько был неправ.
— Я рядом, через стенку, — уже примирительно продолжила Никольская. — Если понадоблюсь, скажите Валентине Кирилловне или Олегу Витальевичу, и я окажусь возле вас буквально через минуту.
Макс молча кивнул и отвернулся. Ему стало неловко: на ровном месте наехал на женщину, а ведь она действительно не робот! Сам-то всю ночь спал и днём залипал, а она глаз не сомкнула. Да, он после операции и нуждается в особом уходе и продолжительном или частом сне, но Алёна ведь тоже не железная!
«Повёл себя как капризный подросток, — мысленно сетовал Макс. — А она всю ночь рядом сидела. Когда я просыпался, то всегда видел её лицо и руки, чувствовал, как она поправляет одеяло, меняет капельницу... Надо будет сделать ей хороший подарок и загладить оплошность. Как только мне вернут телефон, сразу же свяжусь с секретаршей. Лена точно знает, чем лучше порадовать молодую женщину. Или попросить сотовый у мамы? Нет, мать всполошится, ещё невесть что надумает… Сам накосячил, сам и улажу».
И тут он на мгновение замер: почему-то ему не хотелось, чтобы эта медсестра думала о нём плохо!
Странно, ведь раньше его не особенно волновало мнение обслуживающего персонала.
Он не был груб и специально не придирался, хорошо платил и всегда держал прислугу на расстоянии. Считал: если ты вышел на работу, то будь добр не филонить, а то за воротами стоит целая очередь желающих занять твоё место.
Но относиться также к медсестре почему-то не получалось. Может быть потому, что он находился в уязвимом положении и сейчас частично от неё зависел?
Додумать не успел — провалился в сон.
Следующие дни для обоих текли размеренно, как вода в спокойной реке.
Алёна ставила капельницы, меняла повязки, измеряла давление, помогала пациенту освежиться.
Максим был ещё слаб — говорил мало, больше молчал, но иногда ловил её взгляд и коротко улыбался. Она отвечала дежурной улыбкой и не пыталась ни задержать его внимание, ни продемонстрировать свои прелести.
Это тоже было необычно. Он привык, что стоило женщине узнать его фамилию или рассмотреть марку часов или автомобиля, как она начинала недвусмысленно себя предлагать.
«А если я не в её вкусе? — думал Вересов. — Да нет, бред — как это я могу не нравиться?! Наверное, она глубоко и прочно замужем, мужа любит и по сторонам не смотрит — по нынешним временам редкая птица».
Тут он вспомнил, что кольца на её руке нет: «Значит, есть любовник».
И снова сам себе возразил — отсутствие кольца ни о чём не говорит, ведь Алёна — медик! А им запрещено надевать на работу кольца и прочие украшения.
Почему-то думать о её муже или, того хуже, о любовнике, было не очень приятно. Словно он… уже считал эту женщину своей?
«Это точно побочка после наркоза! Надо уточнить, что мне кололи…», — фыркнул Макс.
И потом целый день терзался сомнениями, но так и не решился поинтересоваться личной жизнью медсестры…
Из хорошего: он на самом деле чувствовал себя лучше. И родители настолько успокоились, что отец вернулся в Москву, а мама осталась. И регулярно навещала Макса, неизменно придирчиво проверяя, достаточно ли чистая у него постель и насколько хорошо за ним ухаживают.
Всё шло к скорой выписке. Вернее, к переводу в столичную клинику, где Вересова-младшего уже ждала комфортабельная палата.
Но в конце третьего дня странная сиделка подкинула ему новую пищу для размышления.
Вечером, на третий день после операции, Максу приспичило по маленькому.
Не то чтобы до этого он обходился без отправления естественных надобностей, просто с каждым днём обращаться с такой просьбой к женщине становилось всё труднее. И он не мог понять, почему теперь его это настолько напрягает. Вернее, мог, но причина была настолько невероятной, что, поймав один раз эту мысль, Вересов тут же постарался выбросить её из головы.
И для себя решил так: ему просто неудобно светить причиндалами перед посторонней женщиной, а вовсе не по той причине, о которой нашёптывает отравленный наркозом мозг!
Макс терпел, пока медсестра не вышла из палаты, а потом решил воспользоваться случаем и самостоятельно добраться до санузла.