Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Никольская хотела кое-что уточнить, но Головин решил разом решить все вопросы:
— И если вы переживаете насчёт денег, то могу вас успокоить — господин Вересов уже передал плату за услуги сиделки и круглосуточный присмотр квалифицированной медсестры. Сумма весьма приятная, и поскольку вы работаете одна, то деньги целиком ваши. Могу прямо сейчас принести, если хотите.
— Алексей Андреевич, куда я их положу? — возмутилась Алёна. — Или прикажете таскать в кармане халата? Нет-нет, сюда приносить ничего не нужно!
Головин помедлил и согласился:
— Вы правы, а я ляпнул, не подумав — здесь им действительно не место. Тогда сделаем так: попросите вашу подругу зайти, и я передам деньги ей. Мне тоже не с руки хранить такие суммы в столе, сами понимаете — мало ли кто заглянет.
— Хорошо. Я позвоню Полине и попрошу её зайти, — ответила она, в надежде, что уж теперь-то главврач замолчит и даст ей несколько минут тишины.
Но в этот момент дверь палаты открылась, и в коридор вышел Вересов, сразу направившись к Головину:
— Моя супруга сейчас выйдет, она задержится буквально на полминутки. Мать, вы же понимаете?
Главврач понимающе покивал.
И тут Вересов-старший заметил Алёну:
— Она до сих пор прохлаждается? — удивился он. — Алексей Андреевич, когда мы с вами оговаривали гонорар персонала, я рассчитывал, что мой сын не останется без присмотра ни на минуту.
— Нет-нет, Алёна Сергеевна просто давала возможность вашей супруге побыть наедине с сыном, — виновато забормотал Головин и бросил Алёне:
— Никольская, идите уже в палату, ну что же вы на самом деле?
Вспыхнув, она бросилась к двери, в душе кляня себя на все лады.
«Ну вот знала же, что просто не будет! И всё равно повелась... Деньги эти ещё... Чувствую, за них с меня семь шкур сдерут. Нет, надо искать другую работу!»
Как только она очутилась на рабочем месте, первым делом бросила взгляд на мониторы — показатели в норме. И отошла, чтобы не мешать пациенту общаться с матерью.
Но Вера Николаевна всегда отличалась наблюдательностью, и не могла не заметить, что, во-первых, медсестра выглядит уставшей — а это непорядок, как она будет смотреть за Максимом, если сама еле стоит на ногах? И, во-вторых, пять-семь минут назад, когда молодая женщина выходила из палаты, она хоть и выглядела уставшей, но не была подавлена. А теперь...
Вересова посмотрела на дверь, из-за которой доносился басок супруга — слова разобрать было невозможно, но тон, каким он вещал, Вера Николаевна знала отлично — муж злился. А когда он зол...
И она сделала вывод: Денис только что распек эту женщину, поэтому та и стоит с таким видом, будто собирается отказаться и от работы, и от денег...
И это было ох как некстати! Но когда это Денис считался с чужими чувствами? Она знала своего мужа — прямолинейный, жёсткий, он не умел смягчать слова, особенно когда речь шла о сыне. И если он обидел медсестру, которая изначально была к Максиму добра, то кто знает, как она будет к нему относиться теперь?
«Ну вот, как всегда — он заварит кашу, а мне приходится расхлёбывать!»
— Отдыхай, сынок! — она наклонилась, быстро поцеловала его в щёку и встала. — Вечером я приду ещё раз.
А потом обратилась к медсестре:
— Можно вас на минутку?
— Да, конечно, — отозвалась та и послушно прошла за Верой Николаевной к окну.
— Слушаю вас.
— Пожалуйста, не обращайте внимания на моего мужа, он всегда такой, когда волнуется! Наговорит, обидит, а потом самому неловко. Я знаю, что вы — замечательная медсестра, и я очень благодарна вам за то, что вы делаете для Максима. Пожалуйста, не держите зла, — понизив голос, произнесла Вересова и протянула ей несколько купюр.
— Что вы делаете? — так же шёпотом запротестовала Никольская. — Не надо!
Но Вера Николаевна быстрым движением всунула деньги ей в карман и тотчас рванула к двери — пока та не опомнилась.
Через пару мгновений она очутилась в коридоре и улыбнулась Головину:
— Алексей Андреевич, я так вам благодарна за заботу о нашем мальчике!
— Мальчике! — фыркнул Вересов-старший. — Тридцать пять балбесу!
— Для матери сын всегда будет мальчиком, — возразил главврач. — И в пять, и тридцать пять, и в пятьдесят! Так уж устроены мамы!
И, повернувшись к Вересовой:
— Вера Николаевна, заверяю вас — с Максимом Денисовичем всё будет хорошо! Я лично держу руку на пульсе.
Вересова благодарно ему улыбнулась и потянула сердитого мужа за собой:
— Идём, Денис, не будем мешать людям работать.
Вересов-старший сначала попытался убедить её, что ещё не на все вопросы получил исчерпывающие ответы, но потом смирился и позволил ей себя увести.
— Ну что ты там устроила, Верунь? — вздохнул Денис Станиславович, усаживаясь на заднее сиденье машины.
И приказал водителю:
— Виталий, в гостиницу.
— Я?! Я-то ничего, а ты зачем оторвался на медсестре? Такая милая девушка, и Максим про неё упоминал — говорит, голос ласковый и руки нежные, как у ангела.
— Глюки после наркоза, какие в этой дыре могут быть ангелы? — фыркнул Вересов-старший. — Да я просто её взбодрил, чтоб не расслаблялась.
— Денис, — вдруг задумчиво произнесла Вера, — а тебе не показалось знакомым её лицо?
— Чьё? — не понял супруг.
— Медсестры.
— А! — мужчина ненадолго задумался. — А знаешь, ты права — что-то есть, но не помню ни где, ни когда, ни с кем.
— Вот и у меня стойкое ощущение, что однажды мы с ней уже встречались... Это так странно, Денис, ведь я в этом городе впервые!
Глава 11
Очутившись в квартире, Алёна собрала самое необходимое на пару дней и переместилась в санузел. В больнице у персонала была своя душевая, можно было принимать душ хоть по пять раз на день, но дома-то не в пример лучше! И если бы не поджимало время, вместо быстрого омовения из лейки она с удовольствием понежилась бы в ванне. Но увы, следовало возвращаться на рабочее место.
На выходе из подъезда ей встретилась соседка со второго этажа.
— Добрый день, Алёна! Выходная? — спросила она, с интересом посматривая на машину. — Не знаешь — к кому это?
— Добрый день, Тамара. Нет, я на минутку заскочила, и уже возвращаюсь назад, — ответила Никольская.
И взялась за ручку двери автомобиля.
— Так это к тебе? — удивилась соседка. — А я смотрю — не наши. Неужто наконец завела мужика? И правильно, сколько можно одной-то?
Алёна с досадой подумала: через час половина дома будет в