Идеальный отец - Alexis Hall

– Oui.

– А будет? – заинтересовалась Джуди. – Есть какие-то технические сложности, о которых я не знаю?

– Нет, – ответил я очень, очень быстро. – Просто ни я, ни Оливер не хотим заниматься сексом на глазах у собаки.

– Почему? Собаке все равно.

– Мне не все равно.

– Вообще-то я понимаю, о чем он говорит, Джуди. – Мама неожиданно пришла мне на помощь. – Я бы тоже не хотела заниматься сексом при собаке. Однажды я занималась сексом при Мике Джаггере, и этого вполне хватило.

Не помощь. Какая-то новая, ранее неизвестная бездна ада.

– Может, вернемся ко мне? – предложил я.

И, к счастью, мама согласилась.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, mon caneton, но мне кажется, ты делаешь из мухи слона. Прошло всего две ночи.

– Да, но Оливер говорит, что если я продолжу в том же духе, нам придется избавиться от Спада.

– Он именно так и сказал? – Это был тот мягкий голос, которым мама обычно разбирала мои глупости по косточкам. – Прямо этими словами?

– Ну… нет, – признался я. – Но Спаду нужны дисциплина, последовательность, границы и все такое. А я ему этого не даю.

– Есть не один способ содрать шкуру с собаки, Люк.

Я прикрыл Спаду уши ладонями.

– Мам, сейчас была не самая удачная фраза.

– Ты же знаешь, что я тоже люблю Оливера, – сказала мама. – Но ты человек, который делает из мухи слона, а он человек, который считает, что его способ – единственно правильный. И это даже неплохо, потому что иначе вы бы давно друг друга поубивали.

– Спасибо, мам.

– Я вообще-то сделала вам комплимент. Я сказала, что вы не законченные придурки.

– Из чего следует, что хотя бы отчасти придурок я все-таки законченный.

Она пожала плечами.

– Время от времени все ведут себя как придурки. Но из-за разных взглядов на воспитание собаки Оливер тебя не бросит.

– Я бы бросила, – заявила Джуди.

– Да, – мама покосилась на нее, – но Люк не стал бы с тобой встречаться, потому что он гей, а ты очень, очень старая.

Джуди гордо хлопнула себя по груди.

– Эстетика старушки. Хэштег #всеещеприделах.

– Но у меня ведь нет никакой философии собаководства, – сказал я, возвращая разговор в нужное русло. – Я вообще не понимаю, что делаю.

– Люк, Оливер тоже не понимает. Просто он гораздо лучше тебя умеет делать вид, что понимает.

– Нет, но… – Я увяз в собственном ощущении неполноценности. – Он хотя бы прочитал все эти книги про собак и все такое.

– И что? – фыркнула Джуди. – Я за всю жизнь ни одной книги не прочитала. Ни про собак, ни про что другое. – Она щелкнула пальцами. – Майкл Кентский, ко мне, девочка.

И действительно, Майкл Кентский тут же появился в кадре, запрыгнул Джуди на колени и приготовился получать дальнейшие указания.

– Хорошая девочка.

Джуди вытащила из кармана что-то похожее примерно на треть курицы и скормила это Майклу Кентскому.

– И еще, – мама отвернула камеру от трио Джуди-Собака-Курица, – чтобы читать книги, не обязательно быть адвокатом.

– Нет, но нужно хотя бы не быть ленивым и безнадежным.

– Ты не безнадежный, – сказала мама. – А ленишься только потому, что так проще.

– Ну да. В этом ведь и состоит определение лени.

Мама изобразила на лице выражение самодовольной мудрости, которая, если честно, была ею хотя бы частично заслужена.

– Ах, но ты уверен, что сейчас выбираешь более легкий путь, mon caneton?

Есть ли что-нибудь хуже, чем обратиться к человеку за советом и получить именно тот совет, за которым ты обратился?

В глобальном смысле – наверное, да. В тот момент – определенно нет.

Глава 9

– О господи, – сказал Оливер, входя в кухню. – Меня наказывают?

Я вывалил банку нута в сковороду с летними овощами, которые должны были запечься, а вместо этого слегка обуглились.

– Нет. Я готовлю тебе ужин. Потому что я тебя люблю, – мой голос становился все быстрее и тише по мере того, как я продолжал, – инамнужнопоговоритькоеочем.

– Кто вы и что вы сделали с Люсьеном О’Доннеллом?

– Очень смешно. – Я бросил в сковороду банку помидоров следом за нутом и близоруко уставился в смесь своих грустных и раскисших овощей. – Как вообще выглядит томление на медленном огне?

Оливер заглянул мне через плечо. – Не так. – Он потянулся мимо меня и прибавил огонь, а когда томатный сок забулькал – убавил обратно. Потом чмокнул меня в щеку с бесконечной нежностью и спросил: – Кстати, как там Спад сегодня?

– Хорошо, – сказал я, кивая. – Можешь сам проверить по Списку Косяков, если хочешь.

Он тихо засмеялся.

– Нет, я тебе верю. Раз ты можешь присмотреть за плитой – пойду переоденусь.

Откровенно говоря, мне всегда нравился этот момент – когда Оливер только собирался переодеться, придя с работы. Когда он еще весь застегнут и серьезен, но вот-вот перестанет быть застегнутым и серьезным. Но мои личные фантазии – не повод заставлять человека, которого я люблю, сидеть весь вечер в неудобной рубашке. Ну, разве что по особому случаю.

Я следил за овощами, пока Оливер бегал наверх, хотя и не вполне понимал, за чем именно слежу. Я вяло мешал варево и в кулинарном отчаянии наблюдал, как один из моих баклажанов распался на две обвисшие половинки, скрепленные лоскутком того, что раньше было фиолетовой кожицей.

Ну и ладно. Главное – намерение.

Решив, что лучше не станет, я разлил веганское месиво по двум тарелкам и украсил кинзой – примерно как кладут подушку на пятно на диване. Пока я нес их в столовую, из кабинета донеслось «Кто хороший мальчик?», и тут появился Оливер – в полном режиме Дома с Блэквудами. То есть в рубашке чуть поудобнее и брюках чуть менее официальных.

– Хороший знак, – сказал он, – что Спад уже сам идет в вольер.

Я поставил тарелку перед Оливером.

– Он прячется от моей готовки.

– Ну, значит, он воспринимает вольер как безопасное место.

– Тебе нужен вольер?

Оливер осторожно подцепил вилкой кусок чего-то, что могло быть перцем, могло быть кабачком, а могло