Бывший. Верну тебя - Ольга Игонина

Чувствую себя, как в дешевом сериале про ментов или детективов, где я исполняю сразу несколько ролей — и потерпевшая, и сама себе адвокат.

— Кровать смята. Вот так при живом муже, с чужим мужиком можно кровать топтать, — как будто отчитывает меня. — В ванной тоже смотрел — все сухо, следов, что кровь смывали — тоже нет.

— Так она могла все вытереть! — не унимается Рокотов.

— И полотенца заодно проверим — есть ли на них следы от воды. Они ведь явно не должны были успеть высохнуть.

— Там есть полотенцесушитель! — довольно пищит Елена.

Поражаюсь их упорной вере в свою безнаказанность.

— Андрей, ты ведь сам видишь, что твоя версия рассыпалась на стадии идеи, — Марк подходит ко мне. — Поэтому мы сейчас просто уйдем, и ты нас оставляешь в покое.

— Я думаю, что все же стоит дождаться полицию. Пусть они сами разбираются, кто тут кого пырнул, кто с кем спал и кому за что фирму отдаст, — охранник решает нашу судьбу. — Дамочка, вы там как? Скоро стражи порядка прибудут?

Елена игнорирует его вопрос. Да и так понятно, что она никому не звонила.

— Семенов, ты дебил? — встревает здоровяк. — В новостях покажут, что в нашем отеле криминал, никто к нам потом заселяться не будет. И наши с тобой рожи засветят в телеке. Куда потом работать пойдем? Дворы мести?

— Я не подумал, — все так же блеет второй охранник.

— Вот, думать головой надо, ничему тебя кроссворды не учат. Значит, так, — здоровяк берет на себя роль комиссара Коломбо. — Этот на умирающего не очень похож, — кивает на Рокотова. Потом переводит взгляд на меня. — А эта на убийцу. Слишком тощая.

— Что значит не похожа? — откуда-то из-за спины Рокотова тявкает его помощница. — Вяжите ее и в тюрьму.

— Так что там с полицией? Я заодно ответное заявление напишу. За попытку износилования, — хватаю подол платья, потом понимаю, что показывать рваные колготки не очень прилично. Вытягиваю руки, на запястье следы от пальцев Рокотова.

— Сука, убью, — Марк делает рывок, успеваю схватить его за руку. — Сейчас точно не надо.

— Может, Аверин вам денег дал, чтобы его женушку покрывали? — не успокаивается Рокотов. — Признавайтесь, мужики, что вы в деле. А ее я посажу, нельзя так просто поранить человека, практически убить, и за это не понести наказания.

— Вызывай медичку, — кидает “Коломбо”. — Пусть Васильевна этого глянет. Пластырь налепит, аскорбинку даст и свободен. А потом по ее заключению будем решать, что делаем дальше.

— Я тебя просил его задержать! — Рокотов шипит на Елену, так ее, кажется, зовут. — Бесполезная баба.

— Я и так сделала больше, чем могла, Андрей, — всхлипывает то ли от обиды, то ли от того, что не справилась с заданием. Причитает себе под нос. — Ты обещал, что завязал с этим. Неужели тебе прошлого раза не хватило, еле отмазали.

— Рот закрой. А ты думаешь деньги так легко достаются? Я не про копейки, а нормальные бабки?

Рокотов свое состояние у кого-то отжал? Это же практически рейдерский захват!

В номер входит женщина в медицинском халате. Метра два ростом, еще и на каблуках. Огромные стильные очки закрывают половину лица. Алые губы в тон длиннющих ногтей.

— Семенов, ты можешь хоть иногда обо мне забывать? Каждую смену у тебя что-то случается!

— Так я причем, у нас тут почти жмурик, — толстый охранник гадко улыбается, клеит медичку?

— Ну где, показывайте, — ставит на стол аптечку. — Вы, молодой человек, пострадавший? Что тут у вас?

Подходит к Рокотову, тот делает страдальческое лицо. Женщина-врач заглядывает в зрачки, проверяет пульс, осматривает рану.

— Ну, вызываем скорую? Нам проблемы не нужны, — суетится охранник.

— Не за чем, — врач поправляет очки. — Тут даже шить не надо. Сейчас перекисью промою, края зеленкой обработаю. Хотите вкруг перебинтую, хотите антисептический пластырь наложу. Так что зря вы парня хороните.

— Что вы можете понимать? У вас хоть медицинское образование есть? — Елена снова бросается в разговор.

— Вызывайте скорую и полицию, пусть они решают, что с ним делать, — медичка встает, руки складывает на груди, по виду понятно, что дальнейшая судьба “раненого” ее не касается.

— Не надо, само заживет, — Рокотов сплевывает под ноги. — Аверин, не думай, что все сойдет тебе с рук. Ходи и бойся!

— Буду рад встрече, — Марк берет мою сумку, и тихонько толкает меня к выходу.

Молча идем к лифту. Холодно, сердцебиение усиливается, начинаю дрожать.

— Замерзла? — Марк осторожно обнимает.

Лифт открывается, делаю шаг, и еще до конца не верю, что все страшные приключения позади.

Двери закрываются, в бессилии опускаюсь на прохладный пол. Меня трясет от рыданий. Только сейчас начинаю понимать, что все могло закончиться иначе. Кристинка могла остаться сиротой.

Марк подхватывает меня, крепко прижимает к себе и успокаивающе шепчет “тсссс, все уже позади”.

Лифт останавливается на первом этаже, но я не могу заставить себя выйти. Так и стою, прижавшись к Марку. Внутри пустота.

Мне так хочется поскорее исчезнуть из этого отеля, который принес столько страданий, но я не нахожу в себе сил сделать хоть одно движение.

Марк еще крепче прижимает меня к себе. Хочу выбраться из его объятий, но в то же время понимаю, что именно они меня сейчас успокаивают. Дело не в бывшем муже — мне важно почувствовать тепло и защиту другого человека. Осознать, что опасность мне больше не угрожает, что я сейчас не одна.

— Все уже в прошлом, — убаюкивающе шепчет Марк.

Безумного страха больше нет, теперь у меня просто нет чувств.

В лифт входит парочка, бывший мягко приобнимает меня за талию и направляет к выходу.

В холле опускаемся на диван. Мне нужно отдышаться, прийти в себя.

Марк пропадает, но тут же появляется со стаканом воды. Выпиваю его залпом, и он приносит новый.

Мы сидим на диване рядом и некоторое время молчим.

— Я так испугалась, — снова начинаю рыдать. Марк приобнимает меня, но я отстраняюсь. Не хочу давать ему ложную надежду.

— Прости, — шепчу, вытирая слезы.

— За что? Это мне нужно просить прощение.

С этим согласна, причем просить нужно за многое. Но я не хочу сейчас вспоминать наш конфликт.

— Тогда, в номере, мне казалось, что все под контролем, что я обязательно выберусь. А сейчас понимаю, как же я попала, — вытираю слезы салфеткой.

— Оксан, ты не представляешь, как я испугался… Я ведь пытался тебе объяснить, что с Рокотовым лучше не связываться.

Он замолкает. Я сейчас, типа, извиняться должна, что не