Генерал, мы в разводе! - Максим Добров
Глеб остановился, не выпуская нас из поля зрения.
— Отпусти его.
— Брось пакет!
Лев, впервые потерявший достоинство, прохрипел:
— Не отдавай. Он убьет всех.
Марк ударил его рукоятью по затылку. Крестов рухнул на колени. Сотрудник Белова двинулся вперед, прозвучал выстрел в потолок, и Глеб инстинктивно повернулся ко мне, закрывая от осколков.
Марк бросился на него. Они столкнулись у стойки, пакет вылетел из руки. Марк успел первым, схватил флешку и рванулся к боковому выходу.
Глеб пошатнулся после удара в скулу, но сразу бросился следом.
— Вера, останься с Алиной!
— Это приказ? — выдохнула она, все еще держа туфлю.
— Прямая угроза, — ответила я. — По договору допустимо.
Мы выбежали во двор. Люди Белова перекрывали главный выезд, но у складского корпуса оставался проезд к реке. Марк бежал к внедорожнику, сжимая флешку. Глеб настиг его и сбил в плечо, однако Марк ударил в поврежденный бок и снова вырвался.
Рядом стоял серый седан с работающим двигателем. Водитель лежал лицом вниз под присмотром сотрудника. Я посмотрела на машину, на узкий выезд и на Марка, который почти добрался до своего автомобиля.
— Только не делайте то, о чем я подумала, — сказала Алина.
— Не скажу. Сэкономим время.
Я прыгнула за руль, включила передачу и вывернула машину поперек проезда.
Глеб услышал двигатель и обернулся.
В следующую секунду он оказался прямо перед капотом.
Глава 19. Просьба вместо приказа
Я ударила по тормозам. Седан клюнул носом, Глеб отшатнулся и уперся ладонью в капот. Между бампером и его ногами осталось расстояние, достаточное для одной очень тонкой папки с документами о нашем повторном разводе.
Он рывком открыл водительскую дверь.
— Ты совсем с ума сошла?!
В голосе хрипела ярость, но глаза быстро прошлись по моему лицу, рукам и коленям, проверяя, не ранена ли я.
— Я перекрываю выезд. Это называется разумное использование транспорта в условиях крайней необходимости. Ты сам меня научил.
— Ты чуть меня не сбила!
— Не преувеличивай. Сантиметров двадцать оставалось.
Глеб уставился на меня с таким выражением, будто двадцать сантиметров не входили в допустимую семейную дистанцию.
— Я сказал оставаться на месте!
— Генерал, мы в разводе!
— Это не имеет отношения к элементарному инстинкту самосохранения!
— Поэтому мы и развелись! Ты совершенно не умеешь формулировать просьбы!
Он замер, продолжая держаться за дверь. Злость столкнулась с пониманием, и несколько тяжелых вдохов ушли на то, чтобы не вернуться к привычному тону.
— Вера, пожалуйста, поставь машину поперек проезда, включи ручник и не пытайся больше никого переехать. Особенно меня.
— Вот теперь нормально.
Я выполнила просьбу. Глеб захлопнул дверь и бросился к Марку, который уже рванул водительскую ручку внедорожника. Тот успел обернуться и ударить первым, попав брату в поврежденный бок. Глеб побледнел, но перехватил запястье и прижал Марка к дверце.
— Отдай флешку.
— Пошел ты! — Марк дернулся всем телом. Его взгляд метнулся ко мне. — Ты все разрушил из-за нее!
— Ты сам все разрушил.
— Я твоя семья!
— Семья не дает права стрелять по людям и ждать, что я уберу последствия.
Голос Глеба звучал почти устало. Это подействовало сильнее крика: Марк увидел, что старший брат больше не собирается возвращаться в привычную роль спасателя.
Позади раздался вскрик. Один из людей Марка схватил Алину за куртку и потащил к фургону. Она развернулась, сжимая свадебную туфлю.
— Отпусти!
— Стой спокойно, дура!
Каблук ударил его по кисти. Мужчина взвыл, разжал пальцы, а Алина добавила по плечу.
— Это за «дуру»!
Я подбежала, но рядом уже оказался сотрудник Белова. Нападавшего уложили на капот и защелкнули наручники. Алина осталась стоять с туфлей в руке, тяжело дыша. На щеке темнел след пощечины, запястья были расцарапаны, однако вид у нее был такой, будто обувь наконец получила достойное назначение.
— Вторая где? — спросила я.
Она моргнула, затем нервно улыбнулась.
— В терминале.
— Жаль. Комплект пригодился бы следствию.
Смех сорвался и перешел в плач. Алина закрыла рот ладонью, плечи затряслись, и я обняла ее, не обещая, что все закончилось. Во дворе еще звучали команды, люди Льва не все сложили оружие, а флешка оставалась в руке Марка.
Он снова вывернулся, ударил Глеба затылком в лицо и бросился к реке. Глеб догнал его через несколько шагов, сбил на мокрый асфальт и прижал коленом между лопаток. Носитель вылетел из кулака и скользнул к водостоку.
Я накрыла его ладонью у самой решетки.
— Есть!
Глеб поднял голову. Лицо было в крови и грязи, но во взгляде вспыхнуло облегчение.
— Вера, отойди от решетки.
Я прищурилась.
— Приказ?
Он шумно выдохнул, не ослабляя хватки на брате.
— Просьба. Очень личная и наполненная нежностью.
— Тогда другое дело.
Белов забрал флешку в пакет, расписался на наклейке и передал Марка сотрудникам. Тот повернул лицо, прижатое к асфальту.
— Ты пожалеешь.
В голосе не осталось силы, только обида человека, который до последнего верил, что родство отменяет последствия.
Глеб медленно поднялся. Плечи опустились, а лицо стало усталым.
— Я уже жалею. Но это не значит, что снова тебя прикрою.
Возле главного входа Лев требовал адвоката, врача и немедленного звонка знакомому начальнику. Белов присел напротив него, убрал телефон в пакет и заговорил почти вежливо:
— Обязательно позвоните. Сначала объясните, почему приказали стрелять по машине с дочерью.
— Я не давал такого приказа.
— Прекрасно. Запись разговора вас обрадует.
Крестов посмотрел на красную помаду в руке Алины. Уверенность на его лице треснула.
— Ты записывала отца?
— Не только тебя. Трансляция ушла полиции и журналисту. Там есть про деньги, стрельбу и то, что вы собирались сделать после