Под покровом темного неба - Риа Уайльд

Но я этого делать не буду.

— Оседлай меня, беда, — шепчу я, прижимаясь к ее коже.

Она начинает мягко покачивать бедрами, и я медленно опускаюсь, пока моя спина не оказывается прижатой к матрасу, мои руки сжимают ее подтянутые бедра, когда ее голова откидывается назад, ладони на моих грудных мышцах, в то время как она находит ритм, заставляя меня входить и выходить из ее тела, пока она двигается.

Я становлюсь немного одержимым тем, как она выглядит: влажные волосы, откинутые назад, падают волнами, груди подпрыгивают, когда она прижимается ко мне и трахает меня, мой член входит в нее и выходит из нее, это похоже на чертов рай.

— Вот и все, детка, — хвалю я. — Посмотри на себя, такая чертовски красивая.

— Кольт, — она шепчет мое имя, наклоняясь вперед, пока ее губы не прижимаются к моим.

Я держу ее, обхватываю руками, чтобы удержать. Я чувствую, как она вот так трется об меня, покачиваясь всем телом на моем члене, как ее клитор трется об меня.

— Это так приятно.

— Продолжай, беда, — стону я ей в рот, — кончи для меня.

Она целует меня глубоко, продолжая свой ритм, пока я не чувствую, как ее тело содрогается, а киска начинает подергиваться. Она кричит у моих губ, когда ее сотрясает оргазм, и этого ощущения достаточно, чтобы подстегнуть меня самого. Я изливаюсь в нее, впиваясь пальцами в ее кожу, когда удовольствие пронзает меня.

Измученная и потная, она ложится на меня сверху, тяжело дыша, прежде чем соскользнуть и приземлиться на матрас рядом со мной.

— Это было намного лучше, чем я думала, — она хихикает, забираясь на кровать, пока не падает на подушки, ее веки тяжелеют.

— Спасибо тебе, — я лег рядом с ней, — за то, что подарила мне что-то особенное.

Легкая улыбка трогает ее губы, и хотя мне следовало бы уговорить ее пойти помыться, я слишком доволен, наблюдая за ней. Солнце начало садиться за окном, и в квартире воцарилась тишина, если не считать тиканья часов.

Я смотрю, как она засыпает, уткнувшись лицом в подушки, обнаженное тело остывает, на бедрах остаются красные следы от моих рук.

Это все взятое взаймы время, она и я. Тиканье часов показывает, насколько это точно.

Я остаюсь еще на час, наблюдая, как она спит, снова и снова повторяя это в своей голове.

Так и было.

Не более. Я не мог продолжать подвергать ее риску. Она заслуживает большего, чем я.

Итак, по истечении часа я переодеваюсь в свою одежду и лезу в карман брюк.

Маленькая деревянная фигурка в форме полумесяца и звезды лежит у меня на ладони. Я ношу ее с собой каждый день с тех пор, как оставил ее в доках. Луна напоминает мне о ней, но я хочу, чтобы она была у нее сейчас.

Прощаться в первый раз было тяжело, но на этот раз это вырывает что-то из меня.

Кладу фигурку на прикроватную тумбочку, поправляю вокруг нее простыни и задергиваю занавески, оставляя ее спать.

А потом я ухожу из ее жизни навсегда. Я вынимаю sim-карту из своего телефона и разламываю ее пополам, выбрасывая осколки в ближайшую мусорную корзину. У меня не было номеров, сохраненных ни для чего другого, так что она, мои братья… все исчезло.

Больше ни с кем из них не будет никаких контактов, никаких звонков или сообщений от них.

Я сделал то, что должен был сделать, когда заключал сделку, и исчез, как будто меня никогда и не существовало.

Месяц спустя...

Я стону, бросая взгляд на часы на прикроватном столике. Уже полдень, но мне кажется, что я только что легла спать.

Умственно, физически, эмоционально я истощена. Я переворачиваюсь на другой бок в кровати, и лицо мое покрывается оранжево-черным пухом, любезно предоставленным задницей Тыквы, и я резко сажусь.

И вот тогда у меня скручивает живот. Меня накатывает дикая тошнота, и я вскакиваю на ноги, мчусь в ванную и едва успеваю выплеснуть то немногое, что во мне есть.

Должно быть, я съела что-то испорченное. Со стоном я приземляюсь на задницу посреди пола в ванной, плитка холодная и неумолимая, но мой желудок продолжает сжиматься, делая невозможным двигаться прямо сейчас.

Тыква выбирает этот момент, чтобы войти в комнату, запрыгивая на туалетный столик у меня над головой и громко мяукая.

— Я знаю, — стону я, — ты голоден. Просто дай мне минутку.

Он снова воет, но я не двигаюсь, пока мой желудок не перестает переворачиваться, и тогда я осторожно встаю, все еще чувствуя себя не очень хорошо, как будто меня может вырвать в любой момент. Когда я прихожу на кухню, я готовлю что-нибудь для Тыквы, запах еды усиливает тошноту, а затем смотрю на пакеты с покупками, которые оставила на столе, когда пришла вчера вечером. Я успела только убрать скоропортящиеся продукты, прежде чем решила, что слишком устала и это может подождать.

Но если бы я не сделала этого сейчас, я не была уверена, что сделала бы это когда-нибудь. Поэтому, когда я готовлю кофе и выпиваю стакан воды, я сортирую все и раскладываю по кучкам, чтобы было легче убрать.

Убрав все, что было на кухне, я беру сумку для ванной и замираю, уставившись на ярко-розовую упаковку сверху.

Прошлой ночью я взяла прокладки и тампоны на автопилоте, но тогда я об этом не подумала...

У меня задержка.

Я мысленно подсчитываю в уме и понимаю, что прошло примерно две недели. У меня были месячные примерно за полторы недели до тех часов, которые я провела, завернувшись в Кольта. Это был день, который я не могла забыть, как и во время него, так и опустошение после, поэтому я запомнила даты, и у меня определенно задерживаются месячные.

Качая головой, я смеюсь над собой. Наверное, это просто стресс от колледжа и работы. За последние пару недель дела пошли на лад, я с головой ушла в учебу, одновременно подрабатывая в дополнительные смены. Честно говоря, мне не нравилось оставаться здесь одной. Ни разу с тех пор, как Патрик был, хотя он исчез с лица земли, а затем меня бросил Кольт после того, как я подарила ему нечто такое особенное.

Ожидала ли я, что он останется надолго? Нет, конечно, нет, но я не ожидала, что проснусь и обнаружу, что его рядом нет. Это, мягко говоря,