Соглашайся... - Виолетта Иванова
— Он ничего не значит для меня, — Софья постаралась не показывать, как в ее душе заклубились слезы обиды. Она до сих пор помнила его обидные слова, презрительный взгляд, его холодность, когда так нуждалась в его поддержке.
— Разве? — бабушка грустно улыбнулась, снова погладила ее по голове. — А почему ты тогда с такой тоской наблюдаешь за ним, когда он приходит в твою кофейню? Почему боишься открыться ему? Ты обижена на него. Но стоит ли твое будущее счастье того, чтобы долго держать в своем сердце обиду? Ты же видишь, как он смотрит на тебя сейчас. Никогда ни на какую другую женщину он не смотрел так. Ни одной из них не дарил цветы и не ждал часами случайной встречи. Может, дашь ему шанс?
Софья неопределенно покачала головой. Слова бабушки трогали ее, заставляя сердце сжиматься сильнее.
— У него есть женщина, с которой он сейчас живет, — с обидой проговорила Софья.
— С Лизкой? — призрак усмехнулся. — Поверь мне, она ему совершенно не интересна. И если хочешь знать, то он даже ни разу не поцеловал ее. Это Лизка уверена, что скоро станет его женой и распускает такие слухи по Большеграду. Над ней уже все смеются.
— Все равно. Обо мне он даже не думает.
— Почему не думает? — бабушка заулыбалась. — Вон смотри, как он ищет с тобой встречи.
— Не со мной, с Софи.
Они помолчали, потом бабушка грустно улыбнулась.
— Тебе ребеночка пора родить. Зная тебя, я уверена, что ты никому не отдашь свою честь и не будешь искать мужчину, чтобы родить ребеночка от нелюбимого. Да сколько вокруг тебя было мужчин, но ни на одного из них ты не смотрела, как смотришь сейчас на Данилу. И разве ты хочешь, чтобы твои дети были бастардами? Подумай над моими словами. Может ты откроешься Даниле?
— Не знаю, бабушка. Мне очень трудно сейчас говорить об этом.
— Я не тороплю тебя. Но все равно подумай. Тебе уже двадцать четыре, время идет.
— Я понимаю, — Софья опустила голову, чтобы бабушка не увидела румянец на ее щеках. Она и сама думала, что ей пора бы родить ребенка, хотя бы для себя. Ведь развестись с Белоярцевым она не сможет до конца своей жизни. И права бабушка, ни от кого другого, кроме как от мужа, она не стала бы рожать.
— Да, Софья, хочу тебя предупредить, — взгляд Лидии Ивановны стал серьезным. — Елизавета замышляет что-то против тебя. Будь осторожна.
— Спасибо, — поблагодарила бабушку Софья.
А на следующий вечер бабушка вновь появилась рядом с ней, с теплой грустной улыбкой посмотрела на девушку.
— Девочка моя, я пришла попрощаться. Мое время истекло. Не держи на меня зла. Я очень люблю тебя.
И призрак истаял в темноте ночной комнаты, Софья даже не успела ничего ей сказать. Только прошептала, глотая слезы: «Спасибо, бабушка, спасибо, Лидия Ивановна. За все спасибо».
* * *«Соглашайся», — снова прозвучали в голове девушки слова призрачной подруги, и Софья протянула Даниле руку, принимая его приглашение.
Глава 10
Несмотря на наступающие сумерки глаза Софи словно светились изнутри зелеными изумрудами. Данила смотрел на нее и не мог поверить в то, что сейчас в его руках желанная женщина, которая перевернула всю его душу, изменила его жизнь, навсегда поселилась в его сердце, стала для него всем, ради которой он пойдет на все. И он ни за что не отпустит ее больше. Никогда. Он чувствовал каждый ее вздох, слышал, как бьется ее сердце, видел, как румянец окрашивает ее щеки, как трепещут ее пальчики у него на плечах. Легкий запах цветочных духов кружил его голову. Мужчина молил Святое Небо, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Они танцевали, молча глядя друг другу в глазах. Даниле казалось, что вокруг кроме них нет никого. Даже громкие голоса молодых мужчин, которые спорили из-за какой-то веселой ерунды, смех девушек, которые тайком ели вторую порцию мяса и пли прекрасное вино, не доходили до них. Были только ночь, музыка и они двое.
Музыка закончилась, но Данила не хотел отпускать женщину. Он стоял и смотрел в ее лицо, не в силах опустить взгляд.
— Данила Ильич, думаю, что меня можно уже отпустить, — улыбнулась она. — Музыка закончилась. Да и Ваша спутница сейчас бросится на меня, чтобы выдрать мне волосы.
Данила дернулся, словно очнулся ото сна, нахмурился, опуская руки. Он кивнул и сделал шаг назад, поклонился. Софи присела в коротком быстром реверансе и поспешила отойти к Марии, которая вместе с Эриком устроились чуть в стороне на скамеечке.
— Ну что, ты попросил, чтобы она пригласила нас в гости? — Елизавета взяла Белоярцева под руку. Он даже не заметил, как она подошла к нему.
— Нет. Мы не говорили с ней об этом.
— А о чем вы говорили? — в голосе девушки звучала неприкрытая ревность.
— Ни о чем. Мы просто танцевали.
Елизавета недовольно сжала губы, но тут же улыбнулась.
— Ладно, я поговорю с ней сама.
Она потянула Данилу за руку в сторону Софи, но остановилась, так как путь им преградили стражники, которые незаметными тенями охраняли принцессу и близких ей людей.
— Прошу, пропустите, — Елизавета почти пропела сладким голосом. — Я очень хочу поговорить со своей подругой Софи.
— Нет. Вы не входите в список, которых мадам Софи назвала своими друзьями.
Елизавета от злости сжала пальцы на локте Данилы с такой силой, что он невольно зашипел от боли и постарался снять ее руку.
— Лиза, прошу простить меня, — сказал мужчина, отведя Елизавету в сторону, — я должен покинуть тебя. Ты еще останешься?
— Да, я еще буду на празднике, — ответила она сквозь зубы, бросая злые взгляды в сторону Софи, которая о чем-то разговаривала с Марией и Эриком и весело смеялась.
Данила кивнул, потом развернулся и направился на выход. Оставаться здесь не было сил. Ему снова хотелось подойти к Софи, прижать ее к своей груди и не отпускать. Но