Любящая королева - Саффрон Брукс

Он поворачивает ее ко мне, открывая элегантную композицию из маленьких десертов, некоторые из которых украшены ломтиками свежей клубники, другие — нежным розовым муссом. Но то, что заставляет мое дыхание остановиться, — это надпись шоколадом: «Будешь моей девушкой?». Слова написаны стильным, красивым курсивом.

— Кинг? — шепчу я, мой голос дрожит, а глаза наполняются слезами. Этот человек, этот мужчина-бог, который утверждал, что не создан для романтики, который, как я думала, никогда не почувствует того же, что и я, только и делает, что балует меня и заботится обо мне.

— Скажи, что будешь моей девушкой, Королева. Мне нужно услышать, как ты скажешь, что будешь моей. — Он поворачивает меня к себе, его голубые глаза полны необузданной, отчаянной потребности.

— Да, Кинг. Я твоя, — выдыхаю я, наблюдая, как он заметно расслабляется при моих словах.

Он собственнически обхватывает ладонью мою шею и притягивает ближе к себе.

— Хорошо. Теперь мне не придется запирать тебя здесь навсегда, — говорит он с ухмылкой, а я смеюсь.

Затем он впивается губами в мои, целуя меня жестко и властно, облизывая и покусывая мои губы, заявляя на меня свои права.

— Я хочу, черт возьми, съесть тебя, бабочка, — шепчет он, его дыхание горячее у моего уха, пока он слегка прикусывает мочку, вызывая мурашки по всему телу.

— Пожалуйста, — стону я, отчаянно жаждая большего, но так же быстро, как огонь вспыхнул между нами, он отстраняется.

— Тебе нужно поесть, — говорит он, отодвигая для меня стул со строгим взглядом, который бросает мне вызов поспорить.

Я хмурюсь на него, но сажусь. И тут замечаю маленькую черную бархатную коробочку передо мной. Внутри, на мягком бархате, лежат изящнейшие золотые серьги и подходящее к ним колье. Цепочка тонкая и элегантная, с кулоном в виде одной буквы — К.

— О боже, Кинг, это так красиво! — шепчу я, переполненная эмоциями.

— Я рад, что тебе нравится, — тихо отвечает он, наблюдая за мной теми пронзительными голубыми глазами, в которых я могла бы утонуть.

Через мгновение в комнату входит кто-то незнакомый, неся две тарелки спагетти с идеально приготовленными фрикадельками. Аромат вызывает аппетит, и я не теряю времени, принимаясь за еду. Ужин прост, но вкусен, и уют от того, что мы делим его с Кингсли после эмоциональных американских горок последних минут, делает его еще лучше.

После ужина мы поднимаемся в нашу спальню. Я принимаю горячий душ, позволяя воде смыть остатки этого дня. Когда я заканчиваю, я заплетаю волосы, надеваю одну из рубашек Кингсли, которая мягкая и велика мне, а затем осторожно надеваю новые колье и серьги. Золото идеально блестит на моей коже.

Когда я выхожу из ванной, Кинг сидит на кровати с обнаженным торсом, его подтянутое тело освещено мягким светом прикроватной лампы.

Он просматривает телефон, но, как только видит меня, откладывает его на тумбочку и протягивает руку, призывая меня подойти ближе. Я не колеблюсь.

Он берет меня за руку и притягивает к себе, направляя между своих ног так, что я оказываюсь прямо перед ним. Его глаза блуждают по мне, наполненные смесью восхищения и желания.

— Ты самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо видел, — бормочет он, его голос густой от искренности.

Румянец заливает мои щеки от интенсивности его комплимента.

— Иди сюда, — мягко командует он, хватая меня за затылок и притягивая для глубокого, обжигающего поцелуя. Несмотря на то, что он сидит, а я стою, мы почти одного роста, наши губы идеально совпадают.

Но прежде, чем я успеваю полностью потеряться в поцелуе, рука Кингсли скользит, между нами, и он обхватывает мою шею своей большой ладонью. Он слегка отстраняется, прерывая поцелуй, и ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, пока его большой палец нежно поглаживает пульсирующую жилку на моей шее.

— Если мы собираемся сделать это, бабочка, если мы собираемся стать эксклюзивными, есть кое-что, о чем тебе нужно знать.

Мое сердце трепещет от его слов, собственнический тон вызывает у меня восторг.

— О чем?

— Я хочу практиковать с тобой то, что называется домашней дисциплиной, — говорит он, его голос звучит низко и сдержанно, но в его глазах есть интенсивность, которую я не могу игнорировать.

— Домашней дисциплиной? — повторяю я, слегка хмурясь, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Это значит, что у меня будут правила, которым ты должна следовать, — объясняет он, его рука все еще легко лежит у меня на шее. — Правила, которые мы, конечно же, обсудим и согласуем заранее.

— А если я нарушу эти правила? — спрашиваю я, едва слышно.

Его хватка слегка усиливается, притягивая меня ближе, пока наши лица не оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

— Тогда я накажу тебя.

Мысль о том, что Кингсли возьмет контроль в свои руки таким образом, посылает волну жара прямо в центр моего существа. Я, может, и неопытна, но не наивна. Я знаю достаточно о БДСМ, чтобы понимать общую концепцию, а Меган позаботилась о том, чтобы я посмотрела «Пятьдесят оттенков серого» больше раз, чем могу сосчитать. К тому же, я посмотрела несколько порно, и не буду притворяться, что меня не заинтриговало то, что я увидела.

Он ухмыляется, явно читая желание в моих глазах.

— Вижу, тебе это нравится, да? — спрашивает он соблазнительным мурлыкающим голосом.

Я киваю, чувствуя, как мои щеки снова горят.

— Используй слова, бабочка, — мягко приказывает он, не отводя от меня взгляда.

— Да, — выдыхаю я, мой голос слегка дрожит. — Мне нравится эта идея, но я никогда… ну, не была частью чего-то подобного раньше, — признаюсь я, и честность моих слов заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

Кингсли отпускает мою шею, его выражение лица смягчается, когда он берет мои руки в свои.

— Вот почему нам нужно серьезно поговорить об этом. Садись, — командует он, и я немедленно подчиняюсь, садясь на кровать рядом с ним.

— Хорошая девочка, — хвалит он, его голос теплый от одобрения. Эти слова вызывают у меня восторг, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу.

Его бабочка, его правила

— Итак, домашняя дисциплина, или ДД, — это образ жизни, при котором один партнер берет на себя доминирующую роль, направляя и дисциплинируя другого, который обычно является сабмиссивным партнером, — начинает Кингсли, его тон спокоен, но тверд.

Я сижу на кровати, а он — на стуле, который пододвинул поближе. Он настоял на