Разбей мне сердце - Т. Л. Смит

— Теодора... — мое имя срывается с его губ почти шепотом.

— Мы не нравимся друг другу, — бормочу я, подходя к нему ближе.

Рука Атласа скользит вверх по моей груди, и кожа от этого покрывается мурашками. Он закрывает за собой дверь ногой и протягивает свободную руку, чтобы коснуться моего лица.

— Нет.

— Ты должен уйти, — говорю я ему, но его руки остаются на моем теле. Большим пальцем он проводит по моей нижней губе.

— Должен, — отвечает он.

— Но ты ведь не собираешься этого делать, не так ли?

— Нет. И ты действительно не хочешь, чтобы я это делал. Я нужен тебе, чтобы помочь забыть.

— Забыть, — я произношу это слово так, словно это наркотик.

Может быть, это он — наркотик, и я, возможно, сейчас под кайфом. Потому что он мне не нравится. Как мне может нравиться такой мужчина, как он?

— Да, я собираюсь помочь тебе забыть, — затем он делает то, чего я никак не ожидаю, наклоняется и обхватывает мою задницу, поднимает меня и идет со мной в мою спальню, в то время как ногами обхватывают его за талию. Дверь открыта, так что он заходит внутрь и осторожно кладет меня на кровать, и мои ноги свободно обхватывают его. Атлас тянется к моим туфлям на каблуках и снимает их, затем проводит руками по моим бедрам, пока не добирается до трусиков, и снимает их с меня.

Мои глаза следят за каждым его движением, и, несмотря на то, что в комнате плохое освещение, благодаря свету из моей гостиной я все равно могу его видеть. Атлас снимает рубашку, и я вижу только его грудь. Впиваюсь в него взглядом и удивляюсь, как такой мужчина, как он, оказался в моей спальне.

Мужчины с татуировками меня никогда не интересовали.

Вполне возможно, я представляла их себе стереотипно.

Мужчины-мудаки меня никогда не интересовали.

Я, конечно, отнесла бы их к категории плохих.

И все же я здесь, в своей спальне, сердце бешено колотится, и гадаю, когда же в следующий раз его руки прикоснутся ко мне. Когда же его губы заставят меня трепетать, когда мое дыхание станет горячим и прерывистым?

Ни один мужчина раньше не делал этого со мной.

Только он.

Я никогда в жизни так не нервничала, но по какой-то причине Атлас заставляет меня нервничать всеми мыслимыми способами.

— Прекрати! — его руки тянутся к брюкам, и он расстегивает молнию, пока говорит. — Ты слишком много думаешь, — его брюки спадают, и теперь он стоит передо мной голый.

— Нет, прямо сейчас я плохо соображаю, — отвечаю я, садясь и стягивая платье, так что остаюсь такой же обнаженной, как и он. — Может быть, позже я подумаю, — говорю я ему, вставая и позволяя материалу упасть на пол.

— Да, может быть, тогда мы оба сможем мыслить более ясно, — он делает шаг вперед, его руки касаются моего обнаженного тела.

— Да, может быть, — шепчу я, протягивая руку, чтобы коснуться его губ.

Руки Атласа нежны, и когда мы отклоняемся назад, вес его тела не полностью ложится на меня, но этого достаточно, чтобы я могла почувствовать каждый дюйм его тела на себе, даже ту часть, которую я хочу, внутри себя.

Мои бедра начинают двигаться, когда он сжимает меня. Сначала это происходит мягко, пока он не перемещает их к моей шее, затем он надавливает, приподнимая и раздвигая мои ноги еще шире, одна рука на моей шее, другая теперь у меня между ног. Он потирает мой клитор, а затем скользит пальцем вниз, пока не погружается в меня, впитывая мою влагу и распределяя ее по моим складочкам, прежде чем сделать то же самое снова.

— Я мог бы поиграть, но прямо сейчас я нетерпеливый мужчина.

Я не могу ни кивнуть, ни заговорить.

Его рука все еще на моей шее, и я физически не могу пошевелиться. Атлас сжимает свой член в ладони и поглаживает его, затем проталкивается вперед, чтобы он коснулся меня, не входя, просто касаясь. Я хватаюсь за его руки, чтобы пошевелиться, чтобы я могла двигаться.

— Тсс, — он качает головой. — Будь хорошей девочкой и не двигайся. Мы же не хотим, чтобы у тебя были синяки после первого, а может, и второго раза, — он подмигивает, заставляя меня замереть, затем улыбается, снова начиная прикасаться ко мне. Стоны срываются с моих губ, когда он убирает руку с моего горла, и теперь обе ладони лежат на внутренней стороне моих бедер, впиваясь пальцами, вероятно, оставляя на мне синяки.

Я тянусь к нему. Большинство поз, в которых я занималась сексом, обычно миссионерская или по-собачьи. Я никогда не хотела большего и была довольна и тем, и другим. Но Атлас хватает меня за бедра, поворачивает на бок и тянет вниз по кровати еще дальше, пока я не чувствую его между ног. Я поднимаю ногу, но он опускает ее, придвигаясь ближе ко мне, его член касается меня, и я стону, пытаясь заставить его войти еще немного глубже.

Он смеется, и когда это происходит, он двигается, и моя рука, которая неловко лежала на боку, пробегает по волосам, когда он входит и выходит.

Черт возьми!

Одной рукой он дотрагивается до моего клитора и потирает его, пока он начинает входить в меня. Я сжимаю ноги, пытаясь оттолкнуться, чтобы дать ему больше, раздвигаю ноги, чтобы двигаться дальше, но он мне этого не позволяет. Атлас удерживает меня неподвижно, входя и выходя, одной рукой придерживая меня, а другой поглаживая. Как раз в тот момент, когда я вот-вот кончу, он вырывается, опрокидывает меня на спину и забирается на меня. Раздвинув мои ноги, он наклоняется и целует мою грудь, сильно прикусывает сосок, затем ласкает его языком. Я громко стону для него. Мне нужно больше.

Почему он не может дать мне больше себя?

Чьи-то руки снова обхватывают меня, и на этот раз в мгновение ока я оказываюсь на нем сверху. Он лежит на спине, а я смотрю на него сверху вниз. Атлас садится и прижимает мои бедра к себе, так что я чувствую его между ног, везде. Я буквально