Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

Он закрывает за собой дверь.

— Все уже ушли.

— Все ушли, а я осталась.

Он подходит ближе. Садится на край соседнего стола, смотрит прямо.

— Тебе не стоит засиживаться.

— А тебе — следить за моим расписанием.

— Я не слежу. Просто… беспокоюсь.

Уголки моих губ дёргаются.

— Не о чем беспокоиться. Со мной всё в порядке.

Я встаю, иду мимо него и подхожу к шкафу, где стоят папки с документами. Вот они-то мне и нужны.

Амир не отвечает. Только молча встаёт, подходит ближе и оказывается за спиной. Сердце прячет шипы и слабеет, только я вида не подам.

— Лена, — тихо говорит он.

Его ладонь ложится на мою талию. Я цепляюсь пальцами за полку, а он переплетает их со своими, вызывая яркую реакцию во всём теле. Пути к отступлению отрезаны. Всё, что я держала под контролем, рушится в один миг.

— Амир, уйди. Сюда могут войти, — начинаю шипеть, пытаясь отодвинуться, но его захват не даёт ни сантиметра свободы.

— На этаже никого нет, — хрипит он.

Это сумасшествие. Дежавю. Возвращение на пять лет назад. Та ночь в отеле. Мы в его номере. Я стою лицом к стене, он снимает с меня платье. Стоны, крики, желание, похоть. Наши переплетённые тела, отсутствие границ и запретов, тени на стене.

И снова мой кабинет. Я чувствую, как его грудь касается моей спины, и от этого по телу проходит ток. Амир молчит, но его близость говорит сама за себя. Я чувствую, как от него идёт тепло, как воздух между нами трещит от напряжения, как сердце падает и взлетает, не позволяя полноценно вдохнуть.

Он склоняется ниже, и я ощущаю, как его дыхание обжигает кожу у основания шеи. Мурашки бегут по спине. Прикусив губу, закрываю глаза — не потому что боюсь, а потому что иначе не выдержу.

Во мне поднимается что-то забытое, тихое, но сильное. Я думала, что это ушло. Что вместе с разводом, одиночеством, бесконечными заботами о сыне и усталостью я выжгла в себе всё, что может откликнуться на мужское прикосновение.

Но вот сейчас, рядом с ним, я понимаю: всё это живо. Оно просто спало. И теперь просыпается.

— Уходи. Не надо так делать, — цежу сквозь зубы. Я должна успокоить своё тело и своё сердце — но только когда его здесь не будет.

И он, помедлив, отступает. Я слышу шаги и, как тихо закрылась дверь. Это к лучшему. Мы должны сохранить те крупицы здравого смысла, что у нас остались.

Следующим утром мне кажется, будто коллеги знают о моей маленькой тайне. Я никогда не была излишне мнительной, но почему-то сегодня всё кажется другим. Я будто чувствую на себе любопытные взгляды и, кажется, когда прохожу мимо группы коллег, они замолкают именно из-за меня.

Это, похоже, клиника… Но я в эти дни взвинчена и уязвима. Ещё сегодня заметила того самого телохранителя, про которого говорил Амир. И как я не видела его все эти дни? Он ходит за нами незримо, и, насколько я поняла, когда его забирают мои родители, он незаметно следует за ними.

Ближе к полудню у нашего Управления совещание в конференц-зале. Мой отчёт готов: я рассылаю его коллегам и шефу, привожу себя в порядок и выхожу из кабинета.

В просторном зале за большим столом собираются директора департаментов. Обмениваемся приветствиями, проверяем планшеты, я пробегаю по своему отчёту и инфографике. Мы ждём только Управляющего директора по экономике и финансам, который задерживается на пять минут. А через десять дверь открывается — и первым входит… нет, не он, а Председатель собственной персоной.

Наши взгляды на секунду встречаются, но он не задерживает его на мне, а идёт дальше и садится во главе стола. Ассистентка, пришедшая с ним, кладёт перед ним айпад, и он говорит ровно:

— Начнём.

Его тон спокоен, он выглядит так, будто ничего вчера не случилось. Никаких намёков, никаких взглядов. Только холодная сосредоточенность.

Первым слово берёт наш руководитель, говорит коротко о темпах роста, задачах на ближайший год. Затем передаёт слово начальнику Департамента планирования и экономического анализа. Все мои коллеги выступают хорошо, а я прокручиваю в голове цифры и думаю, что справлюсь не хуже.

Наконец очередь доходит до меня. Я включаю свою инфографику и начинаю:

— В среднесрочной перспективе, с 2029 по 2034 годы, мы будем реализовывать масштабную инвестиционную программу, предполагающую значительный рост капитальных вложений. Ежегодный объём CAPEX в этот период, по нашим оценкам, сохранится на уровне не ниже ста миллиардов. Эти средства необходимы для финансирования критически важных проектов…

— Елена Борисовна, — перебивает меня Амир, — сто или десять миллиардов?

Дёргаю бровями, смотрю на него непонимающе.

— Сто.

— У вас в презентации указано десять.

— Как? — хмурюсь и опускаю взгляд на планшет.

Гадство. Точно. Какой позор. В ушах звенит, ладони потеют. Ошибка незначительная, скорее описка, но в присутствии всей управленческой команды — удар.

— Верно, — отвечаю тихо. — Это моя недоработка.

Он не повышает голос, но его тон становится строже:

— Прошу перепроверить цифры перед итоговой рассылкой.

— Конечно, — киваю, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Он отводит взгляд, просит продолжать, и я, прочистив горло, рассказываю дальше.

Когда совещание заканчивается, я собираю бумаги медленно, надеясь, что он уйдёт первым. Но он задерживается у выхода — разговаривает по телефону, убрав руку в карман брюк.

Прижав к себе папку с документами и планшет, иду к двери, но в этот момент он убирает телефон и преграждает мне путь.

— Лена.

Я поднимаю на него глаза.

— Не бери близко к сердцу. Случается. — На мгновение его голос смягчается. — Просто будь внимательнее.

— Я всегда внимательна, — говорю чуть резче, чем следовало. — Но, возможно, если бы ты не заявился вчера в кабинет, я бы не проморгала этот долбаный ноль в отчёте.

Он смотрит на меня пристально, словно хочет что-то сказать, но только кивает. Конечно, я не совсем права, и ошибка — моя ответственность. Но как же плохо смешивать профессиональное и личное. У меня никогда такого не случалось: я всегда была собрана и по сто раз проверяла данные.

— Злишься на меня?

— Да, — вскидываю подбородок. — Злюсь. На тебя и на себя.

— Я сам злюсь, Лен, — он подходит ближе, но руки держит при себе.

Моя грудь вздымается и от гнева, и от его близости. Флешбэки вчерашнего вечера вспыхивают в голове. У него, наверное, тоже. Подумать страшно, что могло случиться, если бы мы не остановились

— Я лучше пойду.

— Сегодня приду.

— Сегодня