Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Алексей Андреевич! — так же шепотом взвыла Алёна. — Я не флиртовала, не завлекала, не имела виды! Я просто поддерживала беседу, потому что это одна из моих обязанностей! Больше того, я не просила себе эту работу и считала не то что дни — часы — до момента, когда всё это закончится! Не надо приписывать мне несуществующие прегрешения и обвинять в том, что я не совершала!
— Так, стоп! — Головин вскинул руку, вынуждая её замолчать. — А теперь, Никольская, молчи и слушай, ибо любому терпению однажды приходит конец. Моему наступил прямо сейчас. Итак, мне плевать, что ты там хотела или не хотела, я вижу результат, а он говорит не в твою пользу. Вересов на тебя запал и потребовал придумать убедительную причину, чтобы оставаться у нас ещё десять дней. От тебя требовался качественный уход и присмотр, не больше. А ты превысила свои полномочия — теперь иди к нему и расхлёбывай, что натворила. Нацепила на личико улыбку и марш работать! А мне ещё с его папашей говорить, объяснять, за каким хреном мы удерживаем его великовозрастного балбеса!
И Головин протянул руку к двери.
— Я увольняюсь! — прилетело ему в спину.
Алексей Андреевич замер, потом медленно развернулся и несколько секунд разглядывал вконец оборзевшую подчинённую. Потом фыркнул:
— Естественно, ты уволишься, но только тогда, когда я сочту, что вред от тебя превышает пользу. Но до тех пор будь любезна работать! Деньги получила ведь? Получила. И этот, — он снова мотнул в сторону соседней палаты, — ещё тебе подкинет. Особенно, если ты его как следует ублажишь. Или ты уже постаралась, поэтому-то он и решил задержаться?
Она протестующе дернулась, но главврач продолжал, прожигая Алёну ненавидящим взглядом:
— Строила из себя принцессу, я даже почти поверил! А на самом деле метила повыше, да? Что вылупилась? Не нравится правда? Так она никому не нравится, но приходится глотать. Марш работать, если не хочешь вылететь с работы с волчьим билетом!
— У меня ребёнок, — взмолилась Алёна, — я и так его неделю не видела!
— О ребёнке надо было раньше думать! До того, как ты принялась строить пациенту глазки, — отрезал Головин. — Единственное, что я могу предложить — дневной стационар. То есть, ночуешь ты дома, а утром мелкого в сад, сама на работу — к Вересову. Вечером в обратном порядке. И не приведи боже, если пациент будет тобой недоволен!!! «Возбудим и не дадим» тут не проканает, Алёнушка Сергеевна!
Он перевёл дух и добавил:
— На основной должности на эти дни я оформлю тебе отпуск без содержания…
Она дёрнулась, собираясь возразить, но главврач не позволил.
— Да, без содержания — почему больница должна платить за твои ошибки? Ничего, постараешься, и Вересов тебе компенсирует! А заявление на увольнение можешь написать прямо сейчас, просто дату не ставь.
Глава 13
Телефон Головина зазвонил в тот момент, когда главврач как раз собирался выпить чаю. Номер на экране заставил его поперхнуться — Денис Станиславович Вересов. Алексей Андреевич вытер вспотевшую ладонь о халат и принял вызов, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без тени сомнения.
— Денис Станиславович, добрый вечер! — начал он бодро. — Я как раз собирался вам звонить, чтобы сообщить новости...
— Какие ещё новости, Алексей Андреевич? — Вересов-старший говорил спокойно, но в его тоне отчётливо проскальзывал холодок. — Я весь день ждал вашего звонка, но вместо этого мне доложили, что ни завтра, ни послезавтра я не могу забрать Макса в Москву. Объясните.
Головин сглотнул. Он репетировал эту речь весь день, но сейчас, слыша ледяной голос в трубке, чувствовал, как предательски дрожат пальцы.
— Денис Станиславович, ситуация, к сожалению, требует дополнительного наблюдения. Вчера при плановом осмотре мы обнаружили в послеоперационной ране условно-патогенную флору. Клинического воспаления нет, но при транспортировке инфекция может активироваться. Это стандартный протокол, чтобы избежать септических осложнений. Мы взяли повторные посевы, и до получения отрицательных результатов...
— Вы мне сейчас говорите, что мой сын лежит в вашей больнице с инфекцией? — перебил Вересов. — То есть за послеоперационным швом был некачественный уход? Когда это обнаружилось? Почему мне не сообщили сразу? И виновные, надеюсь, понесли наказание? Впрочем, называйте имена, я сам с ними разберусь!
— Никто не виноват, это непредвиденные обстоятельства! — заикаясь, затараторил Головин. — Просто микрофлора раны внезапно переродилась.
— Внезапно, говорите? — еле сдерживая ярость, процедил Вересов-старший.
— Да! Так бывает! Это природа, она умеет удивлять!
— Даже так? — голосом Дениса Станиславовича можно было резать бумагу. — Тогда должен вас предупредить, что хоть я и не природа, но тоже умею... удивлять. Особенно тех, кто меня огорчает.
— Но ведь ничего страшного не произошло! — почти взмолился главврач. — Мы хотели сначала провести все необходимые исследования, чтобы не тревожить вас без причины. Я лично контролирую ситуацию, Максимилиан Денисович получает самое лучшее лечение. И через семь-десять дней...
— Через семь-десять дней? — теперь Вересов заговорил тише, и от этого Головину стало ещё страшнее. — Вы хотите сказать, что мой сын будет лежать в этой дыре ещё полторы недели?
Алексей Андреевич почувствовал, как по спине стекает холодный пот.
— Денис Станиславович, поверьте, это необходимая мера. Мы не можем рисковать здоровьем вашего сына. Если инфекция активизируется во время транспортировки, последствия могут быть самыми серьёзными...
— Хорошо, — неожиданно спокойно ответил Вересов-старший. — Я понял. Завтра буду у вас, разберёмся на месте.
Он отключился, не прощаясь.
Головин уставился на погасший экран, чувствуя, как внутри разрастается липкий страх.
«Всё, — пронеслось у него в голове. — Я пропал. Что я скажу, когда он увидит, что этот, блин, Казанова, в полном порядке? Меня уволят с волчьим билетом, и даже Максимилиан Денисович не сможет меня защитить — он же сам во всём этом замешан...»
Алексей Андреевич заметался по кабинету, не зная, что предпринять. Потом остановился, закрыл глаза и заставил себя дышать ровно.
«Единственный выход — убедить Максимилиана Денисовича признаться отцу, что это была его идея. Господи, и зачем я только согласился на эту авантюру?!»
Пока Головин искал выход из практически безвыходной ситуации, в гостинице «Москва» города Заозёрска Вера Николаевна с тревогой смотрела на экран телефона, где высветилось имя мужа.
— Ты