Мелодия двоих - Амарисса Ли

— Ага, — просто ответил Саша, протягивая руку.

Полина ухватилась за его крепкую мозолистую ладонь, и она почувствовала, как в животе завязался нервный узел, когда их руки соприкоснулись.

Её рука была холодной, а его — горячей, почти обжигающей.

Что-то нервно затрепетало внутри.

«Он так нежно касается меня!» — подумала она, прикусывая изнутри щёку.

Фихнеев потянул на себя девушку, и Иванова встала на ноги, едва не пошатнувшись вперёд — колени затекли от неудобной позы.

Минутная игра в напряжённые гляделки. Она верила в услышанное. Какая ещё машина?

— У тебя есть машина?! — спросила она, когда Саша отпустил её руку и медленной походкой направился прочь с причала.

— У тебя есть машина?

— Да, хватит так кричать, Иванова, — шикнул Саша, когда они окончательно миновали полуразрушенный пирс.

— И… Ты что, прямо водишь?

Полина не могла угомониться. Она задавала странные вопросы, на которые хотелось подкалывать и отвечать не менее глупыми ответами.

Она просто не знала, откуда у двадцатилетнего парня могла взяться самая настоящая машина, если твои родители не миллионеры. У Фихнеева были обычные родители. Папа заправлял маленькой юридической фирмой по оказанию услуг для граждан, а мама держала две маленькие кофейни, которые относительно пользовались спросом. Старший брат Саши давным-давно уехал в Питер, и вряд ли он как-то приложился к появлению машины.

— Нет, летаю, — фыркнул он, оборачиваясь и смотря на Полину, в глазах которой появилось сомнение. — Это, конечно, не Мерседес, не Лексус и не Бентли, но тоже неплохо. Мне нравится машина, которую я имею на данный момент.

— И… Ты хорошо водишь?

— Как можешь заметить, я до сих пор цел и невредим.

Полина в предвкушении облизнулась, когда они миновали маленький лесок с узкой тропкой, по которому она бежала сломя голову, чтобы найти Сашу.

Они вышли к гаражному сектору, и её глаза расширились, когда она заметила припаркованный BMW, явно не новой модели. Наверное, такие выпускались лет двадцать назад, и кузов был заменён, но выглядела она фантастически.

Машина буквально сливалась с ночной тенью, так как была чёрного окраса с дисками такого же цвета.

К счастью, не затонированная вкруг, иначе смотрелась бы очень по-бандитски.

— А, о, — её эмоции менялись с секундной задержкой, и Полина не знала, что сказать. — Неплохо.

— Садись уже, оценщик, — Фихнеев закатил глаза, но не сдержал усмешки от её реакции.

Полина даже не заметила припаркованную машину, пока неслась к причалу.

Он ткнул пальцем по кнопке разблокировки на брелке, который держал в руках, и Полину на секунду ослепили мигающие огни. Она зажмурилась, прикрывая глаза ладонью.

Иванова быстро скользнула к пассажирской двери и забралась внутрь, оценивающе оглядывая обстановку. В салоне приятно пахло яблоком и жасмином. Слегка терпко, но сладко. Мягкая обивка сидений была напоминанием, что машина была собрана в далёких двухтысячных, но неплохо сохранилась — практически нет потёртостей, вероятно, бережно обращались.

Простенькая приборная панель без излишеств — без сенсорного новомодного экрана, который она несколько раз видела в сериалах, крутящихся по телевизору.

Машина не кричала о каком-то достатке и богатстве. Скромненько, но со вкусом.

Полина пристегнулась, внимательно смотря на Сашу, который завёл слегка дребезжащий мотор. Затем нажал на несколько кнопок, включая фары, моментально осветившие дорогу.

— Ты же не мог купить машину сам!

— Копил с обедов, — ответил он, поворачиваясь к ней и одаривая лёгкой улыбкой.

— Не смешно, — Иванова сузила глаза.

— Отцовский подарок на окончание школы. Сказал, что, если выберу нормальную машину, он поможет с остальным: страховка, техосмотр и прочее.

— И-и…?

Определённо после его слов должно было быть продолжение, но Фихнеев почему-то тянул.

— Ну, я выбрал, как он выражается, древнее корыто, поэтому не жду от него поддержки. Он, конечно, помог мне в первый год, но потом я просто из принципа не стал говорить ему, что мне что-то нужно, — его челюсти сжались. — Эта машина обошлась практически даром. Мужик, который ездил на ней, купил новую. Новейшую, грёбаный чёрт, модель, и ему просто нужно было продать её по минимальной стоимости. Он не нуждался в наших деньгах, поэтому скинул пятьдесят тысяч, хотя отец рассчитывал на совершенно другую сумму.

— Он не доволен твоим выбором?

— Ну, он сказал, что я могу выбрать то, что хотел бы, но в душе рассчитывал, что это будет Тойота или Хендай. Мне по душе оказалось корыто, так что я взял его.

— Очень милая машина.

— Милая? — хихикнул Саша, вскидывая брови. — Иногда эта милашка отнимает слишком много времени, сил и нервов, но мне нравится.

— Зато твоя.

— Зато моя, да.

Он плавно тронулся с места, и Полина потёрла ладошки, внимательно следя за его манипуляциями: как он нажимал ногами на педали, переключал передачи и плавно выбирался из гаражей.

Через пару минут они уже ехали мимо домов на маленькой скорости.

Полина неотрывно за ним следила. Он не хмурился, лишь прикусывал нижнюю губу, когда сдавал назад, чтобы выехать с припаркованного места. И он всегда смотрел в зеркала!

— Может, ты мне назовёшь адрес? — усмехнулся Саша, повернувшись к ней.

— Смотри на дорогу! — тут же воскликнула Иванова, расширяя глаза.

Она была уверена в маме, которая сидела за рулём более десяти лет, и в таксистах, но не в Саше Фихнееве!

— Прекрати, Полина. Я хорошо вожу машину. Нареканий не было.

Саша умолчал о том, что он стал учеником сначала деда, а потом отца. Гонял на развалюхе с рычащим мотором по селу. Правда, несколько раз влетел в кювет, и его за это отчитали — но экзамены в автошколе он сдал идеально. Не с первого раза, конечно, но всё же сдал.

— И всё же: смотри на дорогу. Я живу всё там же.

— У парка Победы? — нахмурился Саша, вспоминая примерный адрес Ивановой.

— Да, ты помнишь?

— Ну, территориально — да, а вот конкретно — нет.

— Я покажу, — сказала Полина.

Саша выехал на пустынную дорогу, останавливаясь на светофоре. Он быстрым движением включил радио и расслабленно сел, смотря в окно. Его посещали дурные мысли, с которыми остаться один на один было страшно. Он не представлял, как ему придётся выдержать полную похоронную процессию, сохраняя самообладание.

Он уверенно вёл автомобиль, не превышая скорости. Был достаточно осмотрителен и внимателен, практически не смотря на Иванову, которая откинула голову на подголовник и уставилась в окно, за которым простирался ночной город.

У него внутри что-то болезненно сжималось. Что — не понимал. То ли сердце, то ли желудок, то ли всё вместе.

Ему было неспокойно, и он глубоко вдохнул, когда услышал