Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
Сарычев, что ли?
Раньше только кивали друг другу. А теперь друзья.
Мир меняется. Еще утром я был один и считал себя не приспособленным для семейной жизни. Злата не в счет. А теперь… Теперь у меня семья. Сын, Мальвина…
Надо будет после праздников к ее бывшему в СИЗО наведаться. Попросить написать отказ от отцовства. Сами как-нибудь Мишутку воспитаем. Чем дальше от слоновника, тем лучше.
Меня лихорадит. От каждого прикосновения к Мальвине накрывает с головой желание. И девочка моя это чувствует. Отстраняется аккуратно.
— Яша, потом, — выдыхает мне в губы. — Миша…
Импульсивно оборачиваюсь. Сын Мальвины сидит на диване. Играет с зайцем и маленьким мишкой и что-то напряженно рассматривает в ладошке.
Елки! Мало ли что тут могло валяться у Юры. Времени проверить комнату не было. Вдруг какие-то таблетки!
— Что там у тебя? — подхожу к ребенку. Сажусь на корточки рядом. — Покажи, — протягиваю раскрытую ладонь.
— Сыночек, дай сюда, — на диван к сыну присаживается Мальвина. На щеках румянец, глаза горят шалым светом. Готов поспорить, она тоже витает в своих мыслях.
Только бы обо мне думала!
— Вот! Гляди! — малыш отдает мне маленький прозрачный камушек. — Это зайчик какает. Смотри, — устраивает заячью попу над моей ладонью. Надавливает слегка. И еще один точно такой же камушек падает мне в руку. — Хочешь еще? — интересуется деловито и заливается хохотом. — Ой, не могу! Заяц какает!
Только мне не смешно.
— Что там? — тревожно выдыхает Мальвина.
— Заяц какает, — повторяю обалдело. Разглядываю катающиеся по ладони безупречные бриллианты идеальной огранки. — Ты знаешь, что это? — протягиваю Мальвине.
— Что? — охает она. Глядит изумленно. — Неужели… — прикрывает рот рукой.
Вот именно!
— Зайцу надо живот полечить, — технично забираю игрушку из рук малыша. Внимательно рассматриваю игрушку и, наконец, нахожу едва заметные швы. — Без операции не обойтись, — заявляю важно.
— У зайчика аппендицит, — включается в игру обалдевшая Мальвина. — Помнишь, тебе вырезали летом?
— Д-да, — малыш прижимается к матери.
А я кладу игрушку на Юрин стол. Достаю из ящика канцелярский нож и аккуратно вспарываю кривые шовчики. Засунув пальцы в плюшевое нутро, нащупываю бархатный бок. Хватаюсь пальцами, тяну к себе и извлекаю небольшой мешочек, зачем-то уложенный отверстием вниз. Видимо, так зашивать было удобно. Но нитки на внешнем шве порвались. Или им помогли Мишуткины озорные пальчики, а сам мешочек не был плотно завязан. Вот и просыпалось.
Зайчик какает!
— У него несварение, — бросаю, повернувшись вполоборота. — Идемте в дом, сейчас полечим зайчишку, — кладу мешочек с брюликами в карман.
Помогаю Мальвине подняться с низкого дивана. Притягиваю к себе на короткий миг. Иначе больше не выдержу. Шепчу на ушко.
— Теперь ты богатая невеста.
— Я? Нет! Почему! — дергается она испуганно. — Мне ничего не надо, Яша. На этих камнях кровь и слезы. Я слышала как-то, Гена рассказывал, как его отец прессует людей. У кого-то отжимает бизнес и передает его в управление своему доверенному человеку. У кого-то забирает недвижимость. На меня несколько раз оформляли… И бриллианты эти. Наверняка украл у кого-то…
— А ты права, — подаю Мальвине куртку. Жду пока она оденет сына. — У Слона бы точно мозгов не хватило самому вложиться в бриллианты. А тут камни все как на подбор. Да и разговоры бы пошли. Ювелиры хоть народ не трепливый, но все равно земля слухом полнится.
Да и какая ювелирка Слону? Он скотина примитивная. Накопить такую коллекцию вряд ли способен. А вот скоммуниздить… Запросто.
— Знаешь, — приобнимаю Мальвину на заснеженной террасе. На башку падает снег, но я не обращаю внимания.
— Что? — поднимает она на меня глаза.
И мне больше всего хочется убрать снежинки с нежных щек и впиться поцелуем в губы.
— Я узнаю, где Слон мог поживиться, — легонько касаюсь губами виска. — Если отыщется хозяин, вернем. Нет. Пустим на благотворительность, — распахиваю дверь перед Мишуткой и Мальвиной. — У моих друзей благотворительный фонд и центр помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию. Счастливый билет. Может, слышала?
— Яша, — ойкает Мальвина и хватает меня за руку. — Конечно, знаю. Я туда идти собиралась.
— Тогда бы по-любому встретились, — кошусь на Мишутку, убежавшего вперед. Грубовато обнимаю девчонку за плечи. Перемещаю ладонь на затылок и сминаю нежные мягкие губы Мальвины требовательным поцелуем.
Глава 36
Язык Лютова хозяйничает в моему рту, как корсар на захваченном корабле. Ноги подгибаются, низ живота сводит от желания.
Если сейчас меня Яша унесет куда-нибудь в дальнюю комнату, я даже сопротивляться не стану. Жадно провожу ладонями по плечам Лютова, обвиваю руками шею.
Крышу реально сносит.
«Погоди! Одумайся!» — вопит здравый смысл, но основной инстинкт уже берет свое. В крови колпашит андреналин, заставляя сердце стучать в унисон с Яшиныи и разгоняя кровяные тельца по артериям. С Генкой я такого никогда не чувствовала. Даже близко похожего испытывать не приходилось.
В лучшие времена все было тихо-спокойно.
— А какого тебе еще рожна надо, Мальвина? — раздраженно спрашивала моя мама в те самые редкие минуты, когда мне хватало глупости пожаловаться.
А что такого? Хороший парень из приличной семьи. Отец вон — полковник!
— Жить будешь как в шоколаде! — уговаривала она меня. Вот только вышло иначе. Только цветом маман не ошиблась.
Наша жизнь с Генкой со временем превратилась в ту самую коричневую субстанцию, о которой стыдно заикнуться в приличном обществе.
А Яша… Он совершенно другой. Кажется, я его всю жизнь знаю. И Мишутка сразу потянулся.
«Вот с ним действительно хорошо и спокойно», — признаюсь самой себе, нежась в объятиях крепких рук.
Он такой… Как я и мечтала когда-то. Только когда со мной случился Генка, на мечты не осталось ни сил, не желания. Словно своим равнодушием он высосал из меня все силы.
— Ты обалденная, — шепчет мне на ухо Яков.
И меня обдает жаром. Опускаю голову инстинктивно.
— У тебя ноги мокрые. Нужно срочно переобуться, — восклицаю на автомате.
— Ерунда, Мальвин, — снова тянется с поцелуем Яков.
Не устоять. Точно не устоять, когда такой мужчина рядом.
Но из детской, разрушая мои маленькие хотелки, доносится тихий плач, словно жалобно котенок мурчит.
— Идите, там ваш начальник проснулся, — возвращается в комнату Антон.
И мы с Яшей со всех ног спешим к младенцу.
— Давай, ты его переодень, а я смесь наведу, — предлагает по дороге Яков.
— Нет, — мотаю головой. — Я все сделаю сама. Иди переобуйся. Заболеешь, заразишь Димочку.
— Принято, ваша честь, — улыбается счастливо Яков.
Целует меня крепенько в губы и спешит к себе в гардеробную. А я бегу к Димочке. Мозги, правда, набекрень. Но я с этим ничего не могу поделать.
— А кто это тут проснулся? — воркуя,