Внезапно Папа - Татьяна Любимая

О, а я кроме имени ничего не знал. Малевская, значит. Анастасия Игоревна. Красиво звучит.

– Странный выбор, – журю тетушку.

– Надоели твои модельки. А у этой глаза горели, работа нужна. Не понравилась?

– Матвей от нее без ума. Со мной ревел, а с Настей поладил.

– Он с ней сейчас?

– Нет, с ее подругой.

– Мм, – тетя поджимает губы, будто ей все стало ясно – где Настя, а где ее подруга.

– Я обещал Матвею познакомить его с бабушкой. Ты хочешь познакомиться с внуком, теть Наташ?

– Бабушка? Я бабушка? – тетушка смущенно засмеялась. – И правда, получается бабушка. А я уж и не чаяла…

– Миш, – тетя снова погладила меня по руке. – Я горжусь тобой, – голос задрожал, а в глазах опять сырость скопилась. – И мама бы тобой гордилась. Ты вырос хорошим мужчиной. Вон какой, – скользит по мне взглядом, пропитанным материнской любовью. – Богатырь. Теперь не стыдно будет Оле в глаза смотреть на том свете.

– Ну что ты такое говоришь, теть Наташ. Тебе туда еще рано.

Мы еще долго болтаем обо всем и ни о чем, даже шалости мои юношеские вспоминаем. Вижу, чувствую, тете Наташе это нужно. И мне тоже нужно. Каждая минута, проведенная вместе, ценная. Мне хорошо и спокойно. Как птенчику под крылом наседки.

А еще безумно хочется увидеть Матвея. Убедиться, что парню если не хорошо, то хотя бы не плохо и главное безопасно в моем доме. Серега по моим подсчетам уже должен был поставить камеры.

Под предлогом, что пациентке нужно отдыхать, от тети меня выгоняет медсестра.

Обещаю, что приду завтра и прощаюсь. В номере набираю Серого.

Глава 17. Настя

Скучно без Медведя. Жизнь на фирме замерла с отсутствием руководителя. Все по своим отделам засели.

И я сижу в приемной, маюсь бездельем. То книжку почитаю, то в интернете что–нибудь посмотрю.

С Лесей созванивалась, но ей не до меня. Она не столько Матвеем занята, сколько свои рабочие вопросы по телефону улаживает. А еще Никольская жалуется, что зря она в няни пошла, только время теряет. И жалоб этих чересчур много. Пришлось сократить общение до минимума, хотя за мальчика я переживаю. Не чувствую за подругой интереса к нему, а потому мне кажется, что грустно ему и одиноко.

И мне грустно.

Соскучилась я по Матвею. Фотографии в телефоне на сто рядов туда–сюда пролистала. Даже в кабинет директора сходила, на кресле посидела, запахом Медведя, то есть Матвея, подышала, чтобы избавиться от щенячьей тоски по мальчику. Но этим еще больше душу разбередила.

А потом Шведов прислал сообщение, чтобы я распечатала для некоего Сергея Игоревича Вихрова два экземпляра документов, что он мне скинул на почту. Придет – надо их ему отдать лично в руки.

Поручение я тут же выполнила, документы подготовила, и теперь они, аккуратно сложенные в папку, лежат на краю стола, ждут получателя.

Сергей Игоревич пришел аккурат за час до конца рабочего дня. Я почему–то представляла себе солидного мужчину в годах, возможно с пузиком и лысиной, а передо мной возник бравый хлопец под стать Шведову. Наверное, всему виновато отчество в сообщении шефа.

Поднялась с кресла, чтобы уровнять позиции. Высокий мужчина, почти как Медведь.

Немного старше меня, высокий, широкоплечий блондин, с широкой белозубой улыбкой и обаятельными ямочками на щеках. И одет стильно: узкие брюки песочного цвета, белая футболка с круглым вырезом, пиджак синий с закатанными рукавами.

– Я Сергей. Вихров, – представился. – А вы Анастасия, верно?

Сергей протягивает мне руку и не жмет в ответ мою, а касается ее мягкими теплыми губами, не сводя с меня глаз, чем вгоняет меня в смущение. Не целовали мои руки мужские губы. Впрочем, не только руки.

– Я не догадывался, что у Мишк… Михаила здесь такая красота появилась. Надо почаще к нему в гости наведываться.

И руку мою не отпускает. Приходится осторожно ее вытягивать самой.

– Михаил Иванович предупредил, что вы придете, попросил приготовить вам документы, вот они, – вежливо улыбаясь, вкладываю ему в руки папку.

От откровенно ласкающего взгляда гостя меня окатывает жаром. Как–то не избалована я мужским вниманием и теперь не знаю, как себя вести. Стоим друг напротив друга, между нами преграда в виде моего рабочего стола, а ощущение, будто расстояние до миллиметров сократилось.

Мужчина не думает уходить. Папку из рук моих принимает и на край стола опять откладывает.

– Настенька, как вы смотрите на то, чтобы выпить со мной чашечку кофе? Тут недалеко есть приличное кафе с наивкуснейшими чизкейками. Разрешите вас угостить?

Обаяние мужчины подкупает. Ямочки завораживают. Соблазн почувствовать подольше на себе восхищенный взгляд красавчика велик, но вот так сразу соглашаться… Уместно ли? С незнакомым?

– Простите, я не могу… занята.

– Как жаль, – Сергей расстроено хлопает длинными красивыми ресницами. Опускает взгляд вниз, скользит по столу. – О! – восклицает удивленно. – Это же моя машинка! – берет в руки игрушку Матвея, крутит ее в руках.

– Она моя, – заявляю смело. – Мне ее подарили.

– Матвей?

– Вы знаете Матвея? – загораюсь интересным совпадением.

– Лично знаком! Эту машинку я ему отдал в первый день нашего с ним знакомства.

– А он подарил ее мне. Так что извините, – протягиваю ладонь. – Требую вернуть мою собственность.

Сергей прячет игрушку, сжимая ее в кулаке.

– Во–от, Настя, у нас с вами есть общий знакомый ребенок, нам обязательно нужно выпить кофе. Только после этого я верну ваммою машинку.

Открываю рот, чтобы возразить самоуверенному нахалу и не нахожу что ему ответить.

– Соглашайтесь, Насть.

Сергей строит умоляющие глазки. Откажу – заплачет. Не по–настоящему, но совесть меня замучает, это факт. И мне ничего не остается как согласиться. То, что он знаком с Матвеем, перевешивает все возможные возражения.

Это всего одна чашка кофе, убеждаю себя. И полчаса в компании симпатичного мужчины мне не помешают. Не все же Никольской своими ухажерами хвастаться.

– Ладно, уговорили. Но вам придется подождать, мне еще полчаса отработать осталось.

– Без проблем.

Сергей по–хозяйски приставляет стул к моему столу и усаживается. Точь–в–точь как Шведов недавно.

А мне приходится изображать "работу". Тыкаю в мониторе какие–то папки, открываю непонятные документы, делаю вид, что читаю. Сама кожей чувствую залипательный взгляд молодого человека. Поначалу нервничаю, потом отвлекаюсь, забываю