В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

"А что, если Царенов реально не врет?"

Конечно, дыма без огня не бывает. Но, а что если?

И от мысли этой, ослепительной молнией промелькнувшей в моем сознании, вдруг стало невыносимо жарко. И во рту пересохло. И зачем-то так не к месту вспомнилось, как этот парень жадно целовал меня под лестницей.

И трогал.

И шептал мне всякое…

Уф!

Вот же — у меня при воспоминании всего этого кишки постоянно огненными судорогами скручивало. И сердце тарахтеть начинало на износ. Неприятно! А куда деваться?

"Мара, прошу тебя! Подари мне уж если не вечер, то хотя бы один час. Шестьдесят минут — это ведь не так много, да? Просто поболтаем и все. Ты расскажешь мне, какой у тебя любимый кофе, фильм и музыка, а я просто буду любоваться тобой и еще больше тупеть от чувств. А потом, если захочешь, я немного расскажу о себе, и там уж ты решишь, достоин ли я настоящего свидания или нет. Пожалуйста!"

О господи, за что мне это все, а?

Но не успела я как следует даже подумать над тем, что именно собираюсь ответить своему слетевшему с катушек ухажеру, как вдруг на мой телефон градом посыпались сообщения с незнакомого номера. Настойчиво!

А я без задней мысли кликнула на одно из них и тут же гадливо скривилась. Потому что там были вложения. А именно: фотографии с указанием даты и точного времени.

А на них — Каха Царенов в компании Лолы Толмачевой.

Вот девушка будто бы танцевала перед ним на какой-то вписке. Вот уже сидела у парня на коленях. А вот они взахлеб целовались, как одержимые, и руки наглого королевича настойчиво шарили под ее юбкой.

Вот они вместе вошли в комнату подальше от посторонних глаз.

А вот — фото, сделанное всего пять минут тому назад.

На нем Лола нежно целовала Каху в щеку. А он довольно и сыто улыбался…

Козел!

Марьяна

Утром на выходе из дома, меня от улыбчивого курьера ждала очередная кружка кофе под названием "лунный бархат". Но в этот раз я не клюнула на всю эту показушную романтику, словно глупая рыба.

— Марьяна Крапивина?

— Клава Пупкина, — отрапортовала я и отдала под козырек.

— А-а? Э-э…, — заблеял курьер, не понимая, очевидно, что ему делать дальше. И я решила немного пожалеть бедолагу, все же он ни в чем не виноват, что этот мир под завязку был набит дерьмовыми людьми.

— Крапивины здесь больше не живут.

— Но, может быть, вы примете заказ? Он оформлен на этот адрес.

— Прости, дружок. У меня со вчерашнего вечера на кофе аллергия. Вплоть до отека Квинке, — прошипела я, растягивая губы в подобии улыбки, а затем поправила на плечах рюкзак и припустила вниз, чтобы спокойно отправиться на учебу.

Во мне бурлило негодование.

Во мне полыхала ярость.

Я не выспалась совершенно! И встала с неправильной ноги, раздражаясь от всего на свете: трели будильника, яркого солнечного света за окном и капроновых колгот, что вздумали так некстати пустить стрелки. А еще меня вымораживало то, что половину ночи я видела во вне, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку.

Козла в третьем поколении — Каху Царенова.

Эта коронованная гнусь тянул ко мне свои проклятущие культяпки, вытягивая губы трубочкой, и, без конца и края, пытался ими намертво ко мне присосаться. Пиявка богомерзкая! И преуспел все же! Не знаю даже, как это у него вышло? Или, может, у меня мозги спеклись от его гнусных домогательств окончательно.

И вот каков плачевный итог!

Стыдно признаться, но этот персонаж хоть и во сне, но все же засунул мне язык в рот. И оглобли ко мне свои протянул, жулькая меня совершенно бессовестным образом, то тут, то там. Под юбку лез. Под блузку тоже! И даже, сволота такая, пытался стащить с меня нижнее белье.

И все стонал мне в губы что-то на бесстыжем о том, как сильно он меня любит, жить не может и прямо завтра сдохнет, если я не отвечу ему взаимностью. И вообще…

Я принадлежу ему.

Он меня никому не отдаст.

Дурак!

Короче, весь день мне испоганил такими непотребством! Но если я думала, что все мои страдания закончатся лишь кошмарными сновидениями, то катастрофически заблуждалась. Ибо это было только начало.

Сегодня в институт я опоздала. Мы с водителем зависли в пробке, по всей видимости, состоящей из дачников, стремящихся в этот погожий субботний сентябрьский денек, покинуть шумный мегаполис. Ну и вбежала я в цитадель знаний спустя минуту после звонка.

Но далеко убежать не успела.

Мне нагло перегородило дорогу тело! И кровожадный оскал исказил смазливые черты лица Царенова, который, беспардонно оттеснил меня подальше от посторонних глаз.

Втолкнул меня в полупустую раздевалку и тут же дверь за его спиной захлопнулась, полностью отрезая нас от остального мира. А там вдруг стало как-то критически тесно, и уровень кислорода рухнул почти до нуля. Стало нечем дышать.

И запахло грозой.

— Ну, привет, что ли, — подмигнул он мне, медленно, липко и цепко сканируя меня от макушки до пят и обратно своими карими глазищами.

— Время видел? Занятие началось, — пощелкала я пальцами в воздухе, стараясь выглядеть спокойно. Но блин, я бы соврала, если бы сказала, что сейчас мое сердце билось ровно и не пыталось выпрыгнуть из груди через рот.

— Пофиг, — равнодушно дернул он подбородком.

— И чего тебе надо? — задрала я нос выше, игнорируя то, как мое тело обсыпало колючими мурашками.

Ну, потому что капец! Вы бы видели, как этот персонаж прямо сейчас на меня пялился. Будто бы я ему сдачу с рубля не дала!

— Шоколада, — облизнулся Царенов.

— Понятно, — поджала я губы.

— Мара, ты меня не разочаровывай только, ладно?

— А ты меня не беси. Мне учиться надо, а не с тобой болтать.

— А мне надо сходить с тобой на свидание. Иначе я сдохну.

— Ничего не имею против, можешь начинать подыхать прямо здесь и сейчас, — развела я руками и не отказала себе в удовольствии улыбнуться от уха до уха.

Выкуси, падла!

Но добилась я совсем не той реакции, на которую рассчитывала.

Шаг ко мне ближе. Решительный.

Я от него ломанулась. Сглотнула.