Все недостающие фрагменты - Кэтрин Коулc

Шейди-Коув была наглухо заперт, все магазины и рестораны не работали. Ничто не указывало на то, что кто-то в моем городе мог сделать то, что, как я знал, они сделали: проникнуть в полицейский участок, устроить Доусону сотрясение мозга, настолько сильное, что его оставили под наблюдением в больнице... похитить Эмерсон.

Потому что складывалось впечатление, что Ридли этого не делала. Файлы, которые предоставил ее редактор, были проверены нашим техником. Она вела запись в течение всего времени, пока происходило преступление. И никак не могла быть той, кто взломал дверь.

И что еще хуже, я причинил ей боль. Задел ее за живое. Я видел это в глубине голубых глаз.

Черт возьми.

Распахнув дверь в «Бочонок», я позволил музыке и голосам омыть меня. Но это не стало бальзамом, как обычно. Не помогли и знакомые лица: Эзра на табурете, Селия и Мира за столиком или даже Трей на своем обычном месте за барной стойкой. Тем не менее я направился к нему.

— Виски или колу? — спросил он, задав самый важный на данный момент вопрос.

— Лучше пусть будет кола. — С учетом всего, что происходит, мне могли понадобиться мозги.

Трей насыпал лед в высокий стакан и налил туда содовой.

— Начинай говорить.

Не было смысла держать подробности в секрете. К утру они все равно станут известны.

— Взлом в участке. В хранилище улик. Доусон получил сотрясение мозга, и в качестве меры предосторожности ночь проведет в больнице.

— Черт, — пробормотал Трей, затем его серые глаза стали суровыми. — Речь идет об Эмерсон.

Это был не вопрос, но я все равно ответил.

— Было три дела в которых покопались, и ее одно из них.

— Это не совпадение, — прорычал Трей.

— Нет, не совпадение. — Я ущипнул себя за переносицу, пытаясь унять головную боль от напряжения. Это не помогло. — У тебя там есть обезболивающее?

Трей присел, открыл шкаф и достал «Тайленол». Протянул его мне.

— Тебе нужна еда? Кухня закрыта, но я, наверное, смогу что-нибудь раздобыть.

— Мне нужны только лекарства и кола, — пробормотал я.

Губы Трея дрогнули.

— Все самое крепкое для тебя.

Запил две таблетки глотком колы. Почему-то мне казалось, что они не подействуют на ледоруб, колющий мне глаза.

Я больше чувствовал на себе взгляд Трея, чем видел его. Эта испытующая энергия, пытающаяся понять меня.

— Есть кое-что еще, — сказал он.

И снова это был не вопрос. Но так уж устроен Трей. Собирал воедино фрагменты, не задавая ни одного вопроса.

Я сглотнул, и горло сжалось.

— Пришлось спросить Ридли, где она была.

Трей замолчал, позволяя звукам бара кружиться вокруг нас. Наконец, я был вынужден поднять глаза. Парень прислонился к задней стойке бара, вцепившись руками в дерево, на котором лежал потрепанный экземпляр «Убить пересмешника». Он перечитывал ее каждый год. Страницы пожелтели и погнулись, корешок потрескался.

Я сосредоточился на этом, а не на нем. Я бы в любой день согласился на осуждение книги, но не Трея. Она была такой же обвинительной. И имела на это полное право. Во мне жило предубеждение другого рода, но это все равно было предубеждение.

Наконец Трей заговорил.

— Почему у меня такое чувство, что это был не вежливый вопрос?

Я перевел взгляд на своего друга, заметив разочарование на его лице.

— Я думал, это она. Она единственная из новичков, кто интересуется делом Эм.

Трей только покачал головой.

— Ты не думаешь, что ее расследование может заставить нервничать того, кто похитил Эмми? Господи, Кольт. Я знаю, что ты лучший коп, чем это.

Я вздрогнул от раздражения.

— Я проверил Ридли. Детектив из Айовы сказал мне, что она нарушает правила.

— Нарушение правил чертовски отличается от взлома, проникновения и нападения, — огрызнулся Трей.

Он был чертовски прав. Я знал, что это не Ридли, но это не отменяло того факта, что так могло быть.

— Что случилось? — раздался голос в напряженной тишине между мной и Треем.

Я взглянул на Эзру, который потягивал пиво, и вздохнул.

— Взлом в участке. Доусон ранен.

Глаза Эзры расширились, а его красные щеки слегка побледнели.

— С ним все будет в порядке?

— С ним все в порядке. Просто придется остаться на ночь, чтобы предотвратить сотрясение мозга.

Эзра крепче сжал бутылку пива.

— Думаешь, это была та репортерша? Не похоже, чтобы она могла нанести удар, но внешность бывает обманчива.

Да, бывает. И это было то, что я больше всего ненавидел в последствиях похищения Эм, то, как это изменило наши взгляды на окружающих.

— Это была не она, — проворчал Трей из-за барной стойки.

Брови Эзры приподнялись.

— Ты уверен в этом?

— Уверен, — вставил я. — У нее есть алиби.

Эзра шумно выдохнул.

— Я смотрю «Мыслить как преступник», алиби можно подделать.

— Господи, — пробормотал Трей.

И я не винил его. Последнее, что нам было нужно, это чтобы Эзра превратился в мстителя.

— Ее алиби надежно, Эз. Так что просто воздержись от гражданского ареста, — сказал я ему.

Он хмуро посмотрел на свое пиво.

— Вы двое не единственные, кто заботится об Эм. Я меньше всего хочу, чтобы она пострадала из-за того, что эта женщина копает там, где не имеет права.

— Эмми хочет, чтобы она была здесь, — огрызнулся Трей.

Мои глаза вспыхнули, когда я перевел взгляд на своего друга.

Он оттолкнулся от барной стойки.

— Она поддерживает то, что делает Ридли. Хочет, чтобы она узнала правду. Так что, возможно, вам обоим стоит спросить ее, чего она хочет, прежде чем предполагать.

И с этими словами Трей направился к бару, чтобы проверить других посетителей.

— Черт, — пробормотал Эзра.

Черт, это уж точно. Эмерсон ни словом не обмолвилась о том, что хочет видеть Ридли здесь. Но я даже не спросил ее, что она думает по этому поводу. Я просто избегал этой темы, считая, что так будет лучше.

Отодвинув табурет, я встал и достал бумажник. Бросил десятидолларовую купюру на стойку. Это не покрывало моего поведения как мудака, но было лучше, чем ничего.

Похлопал Эзру по плечу.

— Спасибо, что заботишься о моей сестре.

Он поднял на меня глаза, его румяный цвет лица вернулся.

— Конечно. Мы ведь заботимся о своих, верно?

Я кивнул, но ничего не сказал, направляясь к двери. Потому что не мог заставить свои голосовые связки издать звук согласия. Не тогда, когда вокруг ходит кто-то, способный причинить вред невинным, а возможно, и гораздо хуже.