Твой худший выбор (СИ) - Ольга Сергеевна Рузанова

— Оке-е-е-ей, — тянет он, — Сегодня?

— Можно и сегодня, у меня свободный вечер.

— Давай, заберу тебя, — тут же предлагает он.

— Нет, я сама туда приеду к восьми часам. Мы с девочками договорились посидеть.

Отключаюсь первой и ещё какое-то время молча смотрю в пустоту. Шум в голове закладывает уши. Моя задумка пугает даже меня.

— Заказала уже что-то? — спрашиваю у Маши, опускаясь на стул напротив нее.

— Нет...

— Я буду нью-йоркский чизкейк и латте.

— А я апельсиновый трюфель и капучино, — диктуем мы официанту.

Подруга потом долго делится впечатлениями о картине Айвазовского, а в моей голове свидание с Даниловым, которого снова не будет. Возможно, я слишком жестока и злопамятна, но считаю, что он должен ответить за свой поступок. Я, вообще-то, все ещё злюсь.

Чуть позже к нам присоединяется Каро. Она сбежала из дома, когда ее родители собрались ехать на дачу. Мы болтаем, заказываем себе по коктейлю, а когда время приближается к восьми, меня начинает мелко трясти. Без десяти минут восемь я выпадаю из беседы, не выпуская телефона из рук. Без пяти восемь — заказываю себе такси до дома.

Сомнения терзают меня всю дорогу. Это ведь может быть последний наш разговор. В какой-то момент становится настолько страшно, что я едва глушу порыв потребовать у водителя везти меня обратно в город. А затем мысленно проговариваю и держусь за установку — пусть это будет проверка для него. Пройдет — буду с ним до конца лета. Нет — значит, не судьба.

Артема нахожу на кухне. Сидя за барной стойкой на высоком стуле, брат с аппетитом поедает мамину шарлотку. Я усаживаюсь рядом и чмокаю его в щеку. Он что-то спрашивает у меня, но я почти ничего не понимаю. В этот момент телефон в моей сумке начинает вибрировать. Я достаю его и вижу, что это Данилов. Кладу на стол экраном вниз и смотрю на настенные часы. На них половина девятого. Я прождала его целых два часа, и нервничала так, что болел живот.

Теперь его очередь.

— Кто наяривает? — кивает Тема на телефон.

— Да, так...

— Какие-то проблемы?

— Нет, Артем, — подкатываю глаза.

— С подружкой поссорилась?

— Типа того.

Он успокаивается, и мой телефон тоже. Ни сообщений, ни звонков больше нет. Вообще ничего. Проходит два часа, три и четыре, но Данилов продолжает молчать, отчего мои нервы как натянутые струны.

Вот и все. Такого унижения такой, как Данилов, точно не снесет.

Денис

Не сказать, что я удивился, но я... охуел, когда понял, что Рокотова развела меня как пятилетнего пацана. Не моргнув глазом, не заикнувшись и ни на секунду не засомневавшись.

Сучка мелкая!...

Словно точно знала, что однажды этот момент наступит. Знала и ждала, доводя свою месть до идеальной консистенции. Я недооценил стерву.

Мне потребовался почти час, чтобы поверить, что я лошара. И что она та, кто не побоится дать такую мощную ответку.

В итоге настроение говно. Самооценка пробила дно, но время от времени все равно пробивает на ржач.

Язва сибирская. Мата хари, мать ее!...

Злость и, чего уж там, обида, вызывает желание наказать и показать, кто из нас диктует правила. Я не звоню ей после двух неотвеченных и больше не пишу. Ни к чему тешить ее самолюбие. Но к моменту, когда добираюсь домой и с банкой пива заваливаюсь на диван, не выдерживаю и набираю Рокота. Знаю, он сегодня собирался к родителям.

— Здорово, в город не собираешься?...

— Не-а... — зевает Темыч, — Отоспаться хочу.

— Миранда прохода не дает, — догадываюсь я.

— Ага... Вытрахала все силы.

— Я предупреждал.

— На лето меня хватит, а потом адьес... Слишком навязчивая.

Да, не то, что Кира. Зря я ее в детстве прилипалой дразнил. Она собственное внимание за просто так не раздает.

При мысли о ней в животе вновь закипает злость.

— Я сегодня твою сестренку встретил... — вру самым безобидным тоном.

— И?... — тут же напрягается друг.

— Предложил до дома отвезти, но она отказалась...

— А... она с подругами вроде встречалась. В музей ходила, что ли...

— И мне так сказала, — тоже зеваю, желая усыпить его братскую бдительность, — До дома нормально добралась?

— Нормально, а что?...

— Так, ничего...

— Спит уже.

А тут хрен поверю. Она, конечно, стерва, но ещё не проженная настолько, чтобы кинув меня, преспокойно смотреть сны про розовых единорогов. Наверняка грызет ногти, ворочаясь в постели.

— Ну, давай... Спокойной... — желаю я и отключаюсь.

Осушаю банку с пивом, выхожу на лоджию, чтобы посмолить и успокоиться, а потом возвращаюсь на диван и звоню Рокотовой по видеосвязи.

Она в сети. Ждет, не спит, злорадствует, наверное, но я это проглочу. Ладно, хрен с ним, было у нее право меня опрокинуть. Молодец, что воспользовалась.

Отвечает не сразу, но когда делает это, первое, что я вижу — ее белый лоб и чуть прищуренные, словно я разбудил ее, глаза.

— Денис?... — зевает, прикрыв рот ладошкой, — Ой, прости... Чего так поздно?

Я даже не нахожусь с ответом. Молча пялюсь на ее незапятнанное раскаянием лицо.

— Что случилось? — дергает бровями.

— Соскучился... сильно, — выдавливаю, знатно охеревая.

— Правда?... Я тоже.

Пялимся друг на друга с полминуты, но ни один из нас не уступает. Она ведет игру, я безуспешно пытаюсь переломить ее ход. Не выходит.

— Как вечер провела, Кира? — интересуюсь елейным голосом.

— Хорошо!... — восклицает она тихо, но с воодушевлением, — Мы ходили с Машей в музей, а потом к нам присоединилась Каро, потому что ее родители уехали на дачу, и мы вместе...

— Я знаю, — перебиваю с улыбкой, — Ты мне уже рассказывала, маленькая... У тебя проблемы с памятью.

— Правда?... — делает вид, что реально задумывается, даже отводит взгляд в сторону для правдоподобности, — Ой!... Кажется, и правда рассказывала.

— Так и есть, — выдаю сипло, чувствуя, как она выдернула ещё один нерв из моей нервной системы.

— Ну а ты?...

Переворачивается с телефоном на другой бок, и я вдруг замечаю на соседней подушке куклу. Ту самую, которую я подарил ей на день рождения. Она что... спит с ней?...

—