Развод неизбежен - Юлия Юрьевна Бузакина

Я горько вздыхаю.

— Ника, как жить, если выяснится, что мама замешана в убийстве? — обжигаю ее полным отчаяния взглядом.

Сестра хмурится.

— Кто бы ни был убийца, он должен ответить по закону. А дальше… Как говорит Макар, следствие покажет.

— Девочки?! Вы что здесь делаете? — приторно-сладкий голос мамы за нашими спинами заставляет нас обеих чуть ли не подпрыгнуть на лавочке.

— Мама, разве можно так пугать?! — напряженно фыркает Ника. — Чуть сердце не остановилось, честное слово.

— Да я вроде никого пугать не собиралась, — мама озадаченно посматривает на нас. — Все в порядке, девочки? У вас такие лица, как будто вы привидение увидели. Маргарита, с приездом тебя!

Мама тянет ко мне руки, целует в обе щеки, и я едва сдерживаюсь, чтобы выдержать эту неприятную пытку.

— Спасибо, мам, — киваю натянуто.

— Как все прошло в Москве? — не унимается она.

— Отлично. Собрались поклонники моего творчества. Презентация прошла успешно. Возможно, в будущем снимут ещё один фильм.

— Не понимаю, как эта ерунда может быть кому-то интересна? — она похлопывает меня по плечу. — Но раз люди оценили, значит, в твоих книгах что-то есть.

Мне неприятно. Сталкиваюсь взглядом с Никой, и та едва заметным кивком предлагает сворачиваться.

— Мам, я вещи у Саши в машине оставила, — сообщаю, пропустив мимо ушей ее колкости. — Так что, если он появится на горизонте, просто забери у него мою дорожную сумку. На порог его не пускай.

— А что он снова натворил?

— Ничего. Просто приехал в аэропорт с цветами, чтобы меня встретить.

— Вот индюшара, — Ника брезгливо передергивает плечами.

А вот мама озадачена.

— Марго, нельзя человека ненавидеть за то, что он хочет навести мосты, — пытается спорить со мной она. — Может, он раскаивается в своих проступках?

— Даже не смей его оправдывать, — чувствуя, что закипаю, шиплю я.

— Все, я поехала, — начинает прощаться Ника. — Дочки дома одни, надолго их оставлять без присмотра опасно для жизни.

— Как же так, Ника? Я думала, раз вы с Маргаритой здесь, то вы отвезете меня в выставочный центр в городском парке. Там сегодня фестиваль орхидей. Я собиралась купить свежую землю, удобрения и парочку новых саженцев. Одна я все не донесу до машины, — расстраивается мама.

— Мам, вызови такси, — не выдерживает Ника. — А лучше, подожди пару дней. Девочки поправятся, и мы с тобой съездим за землей и удобрениями.

«Я бы помогла и сегодня, но предательницам не помогаю», — горит праведным гневом ее взгляд.

— Вообще-то, девочки, я на вас рассчитывала, — с обидой произносит мама. — А через пару дней мне уже будет не нужна ваша помощь — фестиваль орхидей закончится. Сегодня самый разгар выставки! Есть шанс приобрести что-то стоящее.

— Прости, мам, не получится, — Ника без сожаления пожимает плечами.

— Мам, поезжай сама, — поддерживаю сестру я. — Мне тоже надо немного прийти в себя после перелета. Таскать мешки с землей нет никакого желания.

Я изображаю на лице улыбку, но выходит криво. Измену Саши я перенесла стойко, а вот маме предательство простить не могу. Для ее поступка должна быть очень веская причина, иначе… Кажется, от этого «иначе» я скоро свихнусь.

— Я позвоню тебе вечером, — шепчет мне на ухо Ника.

Я киваю. Нащупываю в сумочке ключи от маминой квартиры.

— Что-то я устала с дороги, — произношу бодро.

Мама закатывает глаза.

— Никакой от вас помощи! Что ж, сейчас переоденусь и поеду на фестиваль без вас.

Ника отчаливает, а мы с мамой идем до квартиры молча. От этого молчания у меня мороз по коже. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать ее допрашивать на тему Ирины и их теплой дружбы.

Пока я переодеваюсь в занимаемой мной комнате, она собирается на фестиваль.

— Маргарита, ты уверена, что не поедешь со мной? — уточняет вежливо, приоткрыв дверь. — Там будет чудесно! Красивые цветы, небольшой фуршет для посетителей, вино, кстати, бесплатно.

— Мам, я могу позволить себе заплатить за вино, — стону я, закутываясь в длинный халат. — У меня нет сил куда-то идти.

— Что ж, до встречи за ужином. Раз остаешься дома, приготовь курицу. Запеки ее целиком, я с утра достала размораживать.

— Хорошо, запеку с картофелем, — обещаю я.

Она уходит, а я, выдохнув, запираюсь в ванной. Долго принимаю душ, пытаясь унять хаос в мыслях. Отпустив все неприятные сюрпризы, вспоминаю короткую встречу с Русланом, и сердце снова сжимается. Увижу ли я его ещё раз? Уверена, дом, за который так печется Саша, Руслану ни к чему. Если он успешный бизнесмен, вряд ли он станет претендовать на нашу жилплощадь.

После горячего душа я закутываюсь в полотенце и завариваю себе крепкий чай. Я очень благодарна матери за то, что она ушла на фестиваль. У меня в душе очень неприятный осадок от общения с ней. Нет, я не представляю, как делить с ней ее квартиру. Рядом с ней я задыхаюсь. Подумать только — она выбрала Иру! Предпочла любовницу Саши нам с Никой!

«Марго, тебе сорок шесть. Успокойся уже», — пытаюсь убедить себя, но выходит плохо. Руки дрожат, когда я наливаю кипяток в кружку.

Мне необходимо побыть наедине с собственными мыслями. Я хочу все отпустить и украдкой насладиться воспоминаниями о короткой встрече с Русланом. Хочу вспомнить его образ, каждую черточку, каждую морщинку вокруг глаз.… Плевать на маму и ее трогательную дружбу с Ириной.

Я забираюсь с ногами на маленький диванчик на кухне и рассеянно рассматриваю стены, которые были покрашены сто лет назад. Как много времени прошло впустую! Как много всего я упустила за эти годы…

«Не упустила», — пытаюсь приободрить себя. — «Я ведь растила детей! Взамен личного счастья я получила сыновей. Достойная плата, не так ли?»

Звонок телефона обрывает минутное наслаждение, которое дарят дорогие сердцу воспоминания.

Номер незнакомый, но я решаюсь ответить.

— Марго, привет. Это Руслан, — царапает слух до боли знакомый голос, и сердце летит в пропасть.

— Руслан? — почти шепчу. От волнения горло пережимает спазмом.

— Слава интернету, я смог раздобыть твой телефон, — фыркает брат моего мужа на другом конце, но недовольство быстро исчезает. — Ты так быстро убежала! Я даже не успел тебе ничего сказать.

— Прости… мне было так неловко… Я потом корила себя до самой посадки!

— Прошло почти двадцать лет, а ты все такая же, — тихо смеется он. — Все также творишь глупости, а потом коришь себя за них.

— И не говори… пора бы повзрослеть, а я все тяну, — пытаюсь отшутиться за свой глупый побег.

— Марго, послушай, мне звонили какие-то люди.