Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой - Александра Багирова
— Меня обокрали! Вы все! — нервы совсем сдают. Хочется сохранить лицо, а ничего не выходит. Они выглядят победителями на его фоне. Как же это бесит!
— Федька, ты думаешь, я на тебя управы не найду? Типа списал меня со счетов! Зря, крысеныш! Ты еще получишь, и снисходительности не жди!
— Мне надо сделать вид, что я испугался пустых угроз? — и ржет ему прямо в лицо.
Они все… все сговорились против него. И сейчас бы самое время пойти за поддержкой к любимой, к семье… Только от Софы никакой поддержки, она с удовольствием допьет его кровь.
И в родительском доме покоя нет. А он думал тут отоспаться. Возможно, даже пожить. Мать же все равно уматывает за его деньги в теплые края.
— Платош, давай перекуси, забирай свои пакеты и на выход. Мне еще собираться надо, — подливает масла в огонь та, что должна горой стоять за своего сына.
— О, и раз ты тут, братец, — крысеныш достает свою мобилу, — Можешь сразу оплатить долги своей возлюбленной.
— Что? Не понял? — Платон делает шаг назад и упирается спиной о стену. Ноги слабеют.
— Она мне тут задолжала, — показывает какой-то документ на экране. У Платона в глазах круги, все расплывается. — Проценты набежали. Она слезно просила ей помочь, а кредит-то оформил, но вот как-то платить она не спешила. На тебя, свою опору и защиту надеялась.
Он смотрит на сумму. И просто оседает на пол.
— На что это она… — теперь даже сил на злость не хватает.
— Так ты у нее спроси, у вас же доверительные отношения. Она пыталась свои долги иначе закрыть, старалась, но я как-то брезгую, — Федя гадко ухмыляется, — Все же барышня безотказная, проходной двор, можно сказать, устроила у себя там. Но ты, смотрю, не брезгливый.
— Приехал, ты Платош, такой большой начальник… был, — мать подходит ближе и смотрит на него нет… не с жалость… с разочарованием. — А даже не пробил, что за фрукт твоя Софа. А теперь еще и с пузом.
— Что? Что вы знаете? Говорите! — хрипит с пола.
Глава 45
Софья
— Цветочек мой, проснулась родная, вставай чистить зубки, а я тебе уже завтрак приготовила, — мать стоит около дивана, смотрит на меня теплым взглядом.
— А Платон где?
— Так ушел. Наверное, понял, что натворил, и будет стараться все вернуть, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Осознал, что такой бриллиант требует особой огранки, — мама подходит еще ближе и гладит меня по голове.
— Мам, не будь такой наивной. Хотя, конечно, лучше бы твои слова оказались правдой, — вздыхаю. Протираю глаза.
Мама у меня хоть и прилипчивая, но хорошая. Всегда на моей стороне, только взять с нее особо нечего. Отец у меня так и не смог стать человеком в жизни. Нищеброд тупоголовый. Нет бы в бизнес податься, так он я хочу учить, это мое призвание. А потом еще строгает какой-то хлам, который мебелью называет.
Кому в наше время это надо? При чем тут его призвание? Ведь его дочери надо дать все.
А нет не дали. Пришлось самой. И… увы, не все вышло так, как я планировала. Никогда не думала, что окажусь в таком положении. Когда просыпаешься и страшно… дико, жутко.
Хочется выпутаться, а все только сложнее становится.
Сразу вспоминаю Вику. Как же я ее ненавижу. Нет в мире ни одного человека, которого я бы так люто презирала. Даже учитывая, что врагов у меня предостаточно, и многого я натерпелась, но ненависть к ней сильнее всего.
Смотреть на нее тошно, а приходилось играть роль любимой сестры.
Вроде бы уже играть не надо, но от этого лучше не становится. Лучше бы еще поиграла, утешая ее как так Платоша к кому-то сбежал. Себя так быстро рассекречивать я не планировала. Это была бы вишенка на тортике.
Но она взяла и обыграла меня. И как про все пронюхала? Ладно бы узнала, и как обычная баба закатила скандал. Выставила его или слезно просила остаться, нет, эта тварь, хладнокровно все просчитывала.
Она продолжала играть в заботливую сестру. Обыгрывая меня на моем же поле!
Как умудрилась забрать у Платона все?! Когда мне так нужно!
Платон — во всех смыслах идеальный вариант. А планировала доить его долго и упорно. Решить все свои проблемы, а там дальше уже можно было подумать, как его оставить с голой пятой точкой. Но это должна была сделать я! Не она!
— Платоша ради тебя звезду с неба достанет, — продолжает увещевать мама. — А мы ему в этом поможем, подтолкнем к правильному решению. Хотя я все равно переживаю, зачем он тебе сдался, цветочек? Старый, больной, пару лет, и как мужчина будет не годный. Если уже не стал иссыхать. Я всегда мечтала, чтобы ты вышла за красавца, с шикарной фигурой, богатого, статного, чтобы он тебя на руках носил. А Платон что? Раз поднимет, потом несколько месяцев ему спину лечи.
— Я бы тоже хотела красавца, — закрываю глаза, останавливаю льющиеся наружу слезы. — И так чтобы жизнь как в сказке. Но не бывает так мама. Не везучая я у тебя.
— Не говори такого, Софочка, — мама обнимает меня, по голове гладит. — Все образуется. У тебя малыш будет, нельзя тебе сейчас слезы лить. Счастье же, подумай мальчик или девочка, так похожий на тебя.
— Ай, не сыпь соль на рану, — отмахиваюсь.
С беременностью тоже все не так должно было быть.
— Это все гормоны. Ребеночек — это всегда счастье. А тебе уже и пора. Я все жала, когда меня внуком обрадуешь.
— У тебя есть, — цежу сквозь зубы.
Сразу вспоминаю Арсения. Он на втором месте по моей ненависти. Сколько он мне уже крови выпил. И ведь не останавливается. А где благодарность? А вообще-то ему Илонку сосватала.
Правда подруга решила, что с Давида можно больше выдоить, а Сеню про запас. И как бы оно верно, тогда он еще молодой слишком был всего восемнадцать. Родительских денег он принципиально не брал. А надеяться, что он там чего-то сам достигнет, глупо, когда есть готовенький и богатый Давид.
И мне хорошо, можно шантажировать подруженцию, живиться бабками ее мужа. Все же продумали. А потом, все начало валиться. Да так, что только успевай уклоняться.
— Ой, оболтусы уже взрослые, Софочка. Я внучка хочу твоего. Нянчить буду, во всем помогу. И сестру твою образумить надо, что она творит такое? Зачем