Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой - Александра Багирова
— Лукас, оставь свои французике приколы, для девушек не обремененных интеллектом, возможно, на них это сработает. Отодвинься, ты нарушаешь мое личное пространство, — выставляю руку вперед.
— Зря ты так, — акцент исчезает. — Мы реально можем отлично провести время. А тебе после развода надо расслабиться. А ты женщина огонь, пробуждаешь такие желания. Это без приколов. Так что, если надумаешь, я весь в твоем распоряжении.
— Мне еще только до полного счастья, с сутенером не хватало зажигать.
— Не надо принижать моих качеств. Я владелец элитных клубов. И имею уважении и авторитет, в определенных кругах.
— Это ты мне рассказываешь? — выгибаю бровь.
— Тебе. Напоминаю. Потому не надо относиться ко мне, как пацану, которого под забором нашла. Ни Илона, ни Софа ни разу не удосужились моего мужского внимания. Я с такими, — морщит нос, — Это себя не уважать. Я уж не говорю, что они устроили.
— Ты за это неплохо их доишь, Лукас.
— За дело. Потому что они поставили под угрозу мою репутацию. И всего то, что я годами создавал, — трясет волосами. — Виктория, и давай быстрее решать вопрос, реально. Я человек занятой, и только мое к тебе хорошее отношение держит меня, чтобы не укатить назад и вернуться к своим делам.
— А еще то, что я держу тебя крепко. И могу сделать так, что дел у тебя не окажется, а те, что появятся, тебе явно не понравятся.
— Оу, шарман, не стоит угроз. У нас с тобой совсем другой уровень отношений, — широко улыбается, возвращая акцент.
— Ладно, Лукас, хочешь действовать, можешь сегодня к вечеру наведаться в квартиру к Софе. Она будет рада.
Чутье мне подсказывает, что Лукас реально долго ждать не будет. Он очень ненадежный и самонадеянный. Может, решить действовать сам, а мне надо все контролировать.
— Оу, это уже другой разговор! Сделаю все в лучшем виде, — целует кончики своих пальцев. — Раз уж ты снова стала конфеткой, — хитро прищуривается, — скажу, что мне вчера звонила Илона. Плакала, причитала, умоляла дать ей отсрочку, и предлагала… помочь ей стать вдовой. Тогда она полностью сможет со мной рассчитаться, а я оставлю ее в покое.
— Она серьезно? — вот тут я напрягаюсь.
Если гиена загнана в угол, то она реально может перейти черту. Тем более, для Илоны это уже не в первый раз.
— Вполне. Но просила посодействовать. Придумать ей алиби. Чтобы она не попала как прошлый раз. И это еще не все, — наклоняется ко мне ближе, — А твой сын копает под тебя. Сегодня-завтра жди гостей, Виктория.
Глава 44
Платон
Ночь проходит ужасно. И это не ночь, это какой-то сплошной кошмар. Даже когда его дети были младенцами, орали и требовали внимания, это было куда лучше и приятней чем непрекращающийся вой Софы и ее матери.
Ни разу у Платона так не взрывалась черепная коробка. И все его попытки угомонить их, приводят к еще большим воплям.
Плюс у него появилось четкое осознание — Софа что-то скрывает.
Она так и не раскололась насчет долгов. Сказал только, что ее жизнь была не сахар, она выживала и прочее.
Ее мать обвинила Платона, что они все деньги вбухали в помещение для ресторана, все накопления, а из-за него ее обожаемый цветочек все потеряла.
Каким тут боком он?!
Хотя логика в их случае давно в ужасе сбежала. Что-либо доказать не представляется возможном.
Может, это гормоны так действуют?
Ведь пока Платон был с Викой, не было ничего подобного. Теща была смирной, пусть и с придурью. Софа готова была целовать пол под его ногами. Нежная, покладистая, заглядывающая ему в рот и смотрящая с обожанием.
Где это все сейчас?
Как вообще можно жить в таких условиях? Решать вопросы?
После этой ночи, Платон вообще не может думать. А что дальше будет? А когда родиться ребенок?
Нет, надо избавляться от Варвары. Она явно плохо влияет на дочь.
И узнать. Что скрывает Софа. Откуда столько долгов?
У нее даже своей машины нет. И шмотки не сказать, чтобы брендовые. Все золото и дорогие вещицы, тот же телефон у нее от него. Он дарил.
Так на что она спускала эти суммы?
В голову приходят не очень хорошие мысли.
Они вдвоем угомонились только к утру. Платон быстро одевается… в грязный костюм. Вчера у матери так и не переоделся. А тут его вещей нет. От Вики он в первый день ушел налегке.
Ничего не остается как вызывать такси и ехать снова к матери. Звонит в дверь родительской квартиры.
А ему открывает… Федор.
— Предатель, ты что тут делаешь! — Платон едва сдерживается, чтобы не почесать кулак о морду братца.
— К матери пришел, — как ни в чем ни бывало отвечает, отходит в сторону, пропуская его внутрь.
— Платош, а ты чего тут? — из кухни выходит мать, окутанная ароматом жареной картошки.
Федька с детства ее обожает. А Платон стискивает зубы до скрежета. Она жарит ее Федьке! Этому предателю! Угождает ему!
— Мне переодеться надо, — бурчит. — А ты уже выготавливаешь младшему сыночку! А ты знаешь, что он меня предал! Втерся в доверие, а потом подставил!
— И тебя могу угостить. Феденька еще мне столько вкусного привез. Такие гостинцы! Учись! Позавтракай с нами, голодным тебя держать не буду. Хоть и следовало, после всего, что ты натворил, — мать поджимает губы.
— Я?! Серьезно?! — у него аж дар речи пропадает.
После того, как его самые близкие люди так с ним поступили?
— Платош, к чему прикидываться страусом и голову не в песок, а в пятую точку засовывать? — мать качает головой. — Мне все известно. Про Софу тоже. И про то, как ты с братом поступил. Тебе просто возвращаются дела твои. Кстати, раз пришел, то забирай свои вещи, они мне тут мешают.
— Мусорные пакеты, братец, растешь, — а Федька еще смеет над ним угорать.
Платон хочет ответить, что-то колкое и едкое. Да от гнева ничего не приходит на ум. Только желание клокочет, поставить их на место. Но одного желания мало, холодную голову надо. А с этим проблемы.
Софка с Варварой будь они не ладны, отдохнуть не дали!
— Пошел ты, — все что он может сказать. — А от тебя, мать, я не ожидал. Ты воровка! На чужие деньги по курортам! А я их потом и кровью! Вот пусть Федька тебе и проплачивает, он наверняка нажился от предательства!
— А ты не указывай. С Федей мы сами разберемся. Он в отличие от тебя никогда мать