Пока не развели мосты - Анна Аникина

Единственная здравая мысль, которую Юра взял на вооружение, позаимствовав у Федосеевой, это что невеста перед свадьбой должна ночевать отдельно.

Бодровский прикинул, во что превратится утро, если Аллочка проведёт его дома. Во-первых, она точно сделает попытку приготовить завтрак. Во-вторых, нужно будет пригласить домой парикмахера, а условий нормальных нет. В третьих, там же будет с самого утра вся его родня. Дурдом.

Командирским решением он снял номер для молодожёнов не на сутки, а на двое. Родне забронировал совсем другую гостиницу близко к ресторану. Алла пыталась уговорить забронировать ей номер поменьше, но Юра и слушать не хотел.

— Аллуся, ну и где ты там два на два будешь одеваться? Фотограф, опять же, начнёт тебя снимать сразу. Там вид отличный.

— И что я там буду делать без тебя? — у Аллы получилось так горестно, будто Юра ей не номер с видом на Исаакиевскую площадь предлагает, а командировку в Воркуту.

— Ты там будешь жить как принцесса. Самая настоящая принцесса эльфов, — Юра обнял свою невесту.

— Знаешь, как я тебя называла про себя между нашей первой и второй встречей?

— Как?

— Король эльфов. Ты был героем моих снов. И когда мне было трудно, я вспоминала твоё лицо, — признание далось Аллочке удивительно легко. Впрочем, когда как не перед свадьбой в таком признаваться.

— Аллуся, если бы я только знал! Такой идиот малолетний был! Отпустил тебя тогда. Не догнал!

— Говорят, что тот путь, что даётся, всегда нам по силам...

— Ты больше не одна.

— И ты, мой король, больше не один.

Насколько Юра оказался прав, Алла оценила уже вечером, когда ей подали ужин в номер. Белые ночи царствовали в Петербурге. Сирень цвела в сквере перед Исаакиевским собором и пахла так упоительно, что чувтвовалось даже в номере. Аллочка вышла на крохотный балкон, держа чашку с чаем обеими руками. Её укутало белой ночью словно легким покрывалом. Воздух пах близким морем, зеленью, помытым асфальтом. Пахло её родным Петербургом, празднующим вместе с ней начало новой жизни. И она действительно чувствовала себя принцессой из сказки.

Она спала спокойно и безмятежно. Про себя решив, что нет ничего на свете, что может как-то испортить ей праздник. Потому что для счастья будет достаточно одного — чтобы Юра оказался рядом.

Бодровский вечером вместе с Ветровым пятисотый раз проверял боевую готовность. Юрина мама старалась под руку сыну не попадаться. Уж очень он нервничал. Ещё бы — такую масштабную свадьбу затеять!

— Бодря, ещё раз спросишь меня, где кольца, повезешь их сам. Не сомневайся. Всё штатно будет.

— Ты фотографу звонил?

— Звонил. Он будет у Аллы утром. Команда отбой была. Спи уже. Жених.

— Ветер, а Аллочкин паспорт...

— У тебя в пиджаке, — отозвался уже сонный Вадим.

Свадьба получилась в лучших питерских традициях. Аллочка чувствовала себя звездой.

В зеркале в полный рост отражалась нежная и изящная невеста. Платье белым облаком окутывало чудесную фигуру. Фотограф сыпал комплиментами. Губы сами собой расползались в улыбку.

Аллочка вспомнила, как они с будущей свекровью выбирали это платье в салоне. Консультант в самом начале задала стандартный вопрос: "Кто Вам сегодня помогает?". Алла тогда даже не задумалась. "Мама," — ответила без паузы. И только потом увидела, как Валентина Вениаминовна вытирает глаза.

Приехав домой, они хихикали как школьницы, пряча чехол с платьем, чтобы Юра раньше времени не увидел. А три дня назад свекровь с подругами закатили Аллочке настоящий девичник — с баней и караоке. Ей в тот вечер столько раз сказали, какая она замечательная, сколько, наверное, за всю жизнь не говорили. Юрина мама иначе как "доченька" Аллочку и не называла.

Юра встречал её в холле отеля. Там они уже вдвоём стали объектами всеобщего внимания.

— Хома, надо деньги брать за фотки. Свадьбу бы минут за десять окупили бы.

Предприимчивая Федосеева прикидывала в уме, сколько бы заплатили китайцы.

Юра обалдел совершенно от вида своей невесты. Ему моментально перестал жать галстук-бабочка. И спина выпрямилась тут же, стоило Аллочке появиться на широкой лестнице, ведущей в лобби отеля. Это был выход королевы. Его личной королевы эльфов. Самой прекрасной и нежной.

Бодровский стоял столбом и глаз отвести не мог от красоты.

— Бодря, отомри. А то вот тот гость с юга сейчас уведёт твою невесту, — Ветров тихо толкнул его под локоть.

А Алла, пока спускалась, вспоминала почему-то спортзал в вологодской школе. Как она шла ровно одиннадцать шагов по бревну, представляя перед собой Юрино лицо. Тут же в уме стала считать ступени. И даже не удивилась, когда их оказалось ровно одиннадцать.

Возле ЗАГСа уже ждала толпа родственников и друзей. Многих Юриных однокурсников и их жён Алла уже знала. Особенно обрадовалась, что приехали Дима и Ира Захаровы. С ними она как-то очень легко нашла общий язык.

Дядя Гурам приехал с женой. — Алла-джан! Ты очень красивая! Будь счастлива, дочка!

Своих во всей этой толпе Алла увидела, конечно, сразу. Сестры в парадных платьицах. Папа, дергающий галстук. И сияющая Ирина. У мачехи всегда получалось производить хорошее впечатление. Но сейчас это было даже хорошо. Создавало правильную картинку. А больше от неё и не требовалось.

Юра встретился взглядом с отцом Аллы. Тот протянул руку зятю. Бодровский, подумав, ответил на рукопожатие.

— Спасибо за мою жену.

— Береги её, пожалуйста.

Алле было, конечно, интересно, что же именно сказал Юра её отцу, когда отдавал приглашения. Добиться ответа от будущего мужа она не смогла. А потом решила, что, видимо, и не стоит ей этого знать.

После торжественной церемонии Алла несколько раз посмотрела в свидетельство о браке. Там было ясно написано, что теперь её фамилия — Бодровская. Золотое колечко на пальце не давало сомневаться. Она вышла замуж за своего Короля эльфов.

Юра очень старался вникать в детали всего, что они делали. Куда шли, где и что подписывали, как кольцами обменивались. Но когда услышал заветное: "Объявляю вас мужем и женой!", внешнее внимание исчезло. В фокусе остались только глаза его жены.

Жены!

Жену Юра целовал так, как никогда не целовал невесту. Разница была ощутимая. Бодровского аж трясло от ощущений. И острота не ушла ни после второго поцелуя, ни после третьего, ни после тех самых длинных под дружный счёт хором: "... Тридцать один! Тридцать два!.. “

Голуби взмывали вверх из рук Аллы и Юрия Бодровских возле Растральных колонн на Стрелке Васильевского острова. Ветер с Невы развевал длинную фату.

Аллочка нахмурилась лишь дважды. Во время групповых фото.