Идеальный отец - Alexis Hall

– Ты думаешь, нам придется перейти на один доход? – мой внутренний любитель драмы ухватился за первую попавшуюся соломинку и потащил меня за собой.

– Я думаю, что если бы и пришлось, это не стало бы концом света. Ты и так большую часть времени работаешь из дома, да и за Спадом нужно кому-то приглядывать.

Я нахмурился.

– Хочешь сказать, мне стоит стать домохозяином?

– Я хочу сказать, что у нас есть варианты. Я не жду, что ты будешь встречать меня с готовым ужином каждый вечер, когда я возвращаюсь домой, и не требую, чтобы ты будил меня французскими тостами каждое утро. – Он тоже нахмурился. – Особенно после того, чем все закончилось в прошлый раз. Я имею в виду лишь то, что наступает момент, когда можно перестать бежать, потому что ты уже на месте. И мы... не хочу показаться самоуверенным... но ты и есть мое «на месте», и я надеюсь, что я твое. И все, что мы теперь делаем вдвоем, это... ну, просто то, что мы сами сделаем.

Это было очень... мило и все такое. Вот только мой мозг был натренирован принимать милые вещи где-то процентов на шестьдесят.

– Ты серьезно хочешь сказать, что тогда, при знакомстве, ты посмотрел на меня, на ту помойку, в которую превратилась моя жизнь, и подумал: «Вот человек, с которым я хочу свить гнездышко»?

– Ну, – Оливер осторожно перешагнул через поводок Спада, пока тот не утащил нас в озеро, – вообще-то нет. В основном я думал: «Этот парень слишком крутой и интересный, чтобы заинтересоваться мной».

– А, ну понятно, – запротестовал я, скорее в шутку. – Но теперь ты так больше не думаешь. Теперь ты знаешь, какой я унылое дерьмо.

– Да, – Оливер серьезно кивнул. – Я остаюсь с тобой все эти годы исключительно из-за того, что ты унылое дерьмо. Доброе утро, – добавил он, обращаясь к проходящей мимо девушке с розовыми волосами и таксой. – Разумеется, – продолжил он, – я никогда не переставал считать тебя крутым и интересным. Просто ты, помимо прочего, благотворно повлиял на мою самооценку.

– Вот это на меня похоже, – согласился я, понимая, что наступает момент, когда мой отказ признавать свои достоинства перестает казаться милым и начинает чертовски раздражать.

– К тому же, – он аккуратно снял божью коровку с моего плеча и пересадил на росший рядом лист, – независимо от нашей взаимной неспособности поверить, что мы соответствуем планке, заданной партнером, разве мы не строим общий дом? И занимаемся этим уже довольно давно.

Я посмотрел себе под ноги. А значит, и на Спада тоже, что в каком-то смысле помогало.

– Ладно, но если мне не придется готовить французские тосты, учиться стряпать или помнить, что нужно убирать за собой кофейные чашки...

– Мне бы хотелось, чтобы ты помнил про кофейные чашки, – заметил Оливер, – независимо от того, будешь ты работать или нет.

– Если мне не придется делать ничего из этого, – я осекся, потому что Оливер наградил меня суровым взглядом, – ничего, кроме истории с чашками, то все, чем я буду заниматься, это возиться с собакой. Вся моя жизнь сведется к заботе о собаке. Начнется... даже не знаю, как называется эта собачья версия домашнего одурения, когда ты как несчастный Маппет на необитаемом острове. И тогда у меня просто не останется выбора, кроме как завести инстаграм для своей собаки. Именно так люди до этого и докатываются. Стоит мне посидеть без работы пару недель, и Спад окажется перекрашен в какие-нибудь дикие цвета и выряжен в крошечные костюмчики, купленные на Etsy, а весь наш первый этаж займет реквизит, который я буду использовать для композиций в Догстаграме, и...

– Возможно, – предположил Оливер, – ты слишком много думаешь.

– Ничего я не много думаю! – крикнул я. – Это абсолютно очевидные последствия того, что я потерял работу из-за какого-то лорда-анархиста, и теперь мне не о ком заботиться, кроме собаки.

Мы подошли к красивой скамейке с видом на озеро, и Оливер с подозрительной непринужденностью сел.

– У тебя останется не только Спад.

– И ты, – преданно добавил я. Но тут до моего мозга наконец дошел смысл его слов, и я понял, что он говорил своим особым, наводящим тоном, а не просто шутливо ворчал. – О. Ты имеешь в виду...

Оливер ободряюще улыбнулся.

– Это ведь всегда входило в наши планы.

– Входило, но... – я сел рядом с ним. У моих ног Спад преданно и беспрекословно смотрел на нас снизу вверх с той слепой верой и обожанием, какие бывают только у собак, детей и других созданий, которые еще ничего в этой жизни не понимают.

– Но что?

Я ненадолго задумался.

– Вообще-то, – признался я, – никаких «но». Я просто спорил по привычке. Это входило в планы. Это и есть наш план. Вот он.

– И все же. План, каким бы близким и реальным он ни был, не обязан быть обязательным к исполнению, если ты не чувствуешь себя готовым.

Какое-то время я отвлекался, теребя Спада за уши. Потом поднял глаза на многочисленные семьи, наслаждавшиеся солнечным днем. И заметил кое-что. Кое-что неожиданное.

– Ты же меня знаешь, – напомнил я. – Я хоть раз в жизни чувствовал себя готовым? К чему бы то ни было?

– Нет, – признал Оливер. И тут в его глазах промелькнул тот самый огонек. Взгляд, говоривший о том, что он заметил ровно то же самое, что и я. А именно – что у меня не начался мой привычный приступ паники. – Но правильно ли я понимаю, что сейчас ты говоришь об этом в положительном ключе?

У моих ног Спад нетерпеливо тявкнул. Он подписывался на прогулку, а не на посиделки. И уж точно не на посиделки, пока папа-Люсьен и папа-Оливер ведут серьезные разговоры.

– Наверное? В смысле, к этому я тоже не то чтобы чувствовал себя готовым.

– Мруфф, – подтвердил Спад.

– И с ним вроде все в порядке, да? – я указал на вещественное доказательство «С». С – собака. – Он ведь не выглядит травмированным на всю жизнь или типа того?

Оливер едва заметно вздохнул.

– Люсьен, твоя вера в собственную способность калечить жизни окружающим порой граничит с гордыней.

– Спасибо, я