В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти
Секундой позже на экране появляется лицо моего брата.
— Хэй, хэй, хэй, мелкая Эллингтон! Ты наконец-то взяла трубку!
В горле пузырится смех. Брат выглядит счастливым и пьяным — в стельку пьяным, если судить по его стеклянным глазам.
— Привет, большой Эллингтон. Как там Греция?
Он расплывается в шаткой улыбке, а затем камера отъезжает, демонстрируя панорамный бассейн, шезлонги и такой вид, от которого захватывает дух.
К слову о новых впечатлениях.
Как только положу трубку, добавлю Грецию в свой список. Хочу объехать весь мир.
— Боже мой, Калеб, это невероятно красиво.
Его лицо возвращается в кадр, и я фыркаю, отмахиваясь:
— Эй, верни красивый пейзаж, я не хочу смотреть на твою мерзкую физиономию.
Брат лишь закатывает глаза, и тут на заднем фоне раздается тихий женский смешок. Я выгибаю бровь и перехожу на заговорщицкий шепот:
— Кажется, Греция к тебе очень даже благосклонна.
— Можно и так сказать.
Сморщив нос, я изображаю рвотный позыв.
— Только давай без племянников в ближайшее время.
Теперь очередь брата изображать тошноту.
— Не дрейфь, сестренка, я предохраняюсь.
— Только скажи, что ты там не только тусуешься и...
— Трахаюсь, — услужливо подсказывает он.
— Я пыталась избежать этого слова, придурок, но да.
Запустив пятерню в свои растрепанные светлые волосы, он одаривает меня кривой усмешкой.
— Обязательно.
— Буду считать, что это «нет».
— Я просто живу полной жизнью!
Ну, хотя бы один из нас.
Словно услышав мои мысли, он резко становится серьезным.
— Как там вообще дела? Маттео же приглядывает за тобой, да?
Откинувшись на спинку дивана, я опускаю подбородок и заправляю прядь волос за ухо.
Может, стоит подстричься? В волосах ведь хранится память, верно?
— Да, приглядывает. У меня все хорошо. На самом деле, я даже подала заявление на новую работу, — последнюю фразу я выпаливаю на одном дыхании.
Брови Калеба ползут куда-то к линии роста волос.
— Да ладно? Очередная должность в финансах?
Прикусив губу, я бормочу:
— Не совсем. — Со вздохом отвожу взгляд, чувствуя, как в животе снова начинает порхать нервная бабочка.
А что, если меня не возьмут?
— Вообще-то я подала заявку на обучение в диспетчерской академии.
Калеб замирает, пристально вглядываясь в мое лицо. Видимо, он замечает мой мандраж или принимает его за радостное волнение, потому что в следующее мгновение его лицо расплывается в широченной улыбке. Не скрою, я испытываю огромное облегчение, когда он радостно вопит:
— Да, черт возьми! Это же охеренно, Ви! Когда начинаешь?
— Я еще не знаю, прошла ли, и не совсем понимаю, как у них устроен отбор, но через пару дней должны сказать, начну ли я обучение на следующей неделе.
Тихо присвистнув, он продолжает улыбаться.
— Я так тобой горжусь.
— Правда?
Он кивает, а виды Милоса на заднем плане заставляют меня до одури захотеть запрыгнуть в самолет.
— Ну еще бы. Не так-то просто начать карьеру с нуля, когда тебе под тридцать, не говоря уже о том, что ты вроде как... ну...
— Начинаю с нуля абсолютно во всем?
Его губы сжимаются.
— Ага. И мне чертовски жаль. Кажется, я недостаточно часто тебе это говорил. Ты не заслужила того, что с тобой произошло.
И он даже половины не знает.
Покачав головой, Калеб продолжает:
— И тем не менее, ты берешь быка за рога и начинаешь все заново, и этим нужно гордиться. Мало кто на такое способен.
— Ну, мне понадобилось время, чтобы просто попытаться снова встать на ноги.
— Но ты хотя бы стоишь, — резонно замечает он.
Я улыбаюсь; от его непрерывных комплиментов щеки заливает румянец. Боже, как же я скучала по брату.
Картер ненавидел его всей душой, потому что Калеб видел все его дерьмо насквозь и не стеснялся говорить об этом в лицо. Каждый раз после встречи с ним Картер устраивал мне персональный ад. Но я бы никогда не смогла рассказать об этом Калебу — чувство вины просто сожрало бы его заживо.
Да и не только это. Он бы обязательно вмешался.
Текстовые сообщения и пропущенные звонки внезапно исчезали с моего телефона. О том, что Калеб пытался со мной встретиться, я узнавала спустя недели. Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять: Картер просто удалял все, что приходило от брата.
А я все это время думала, что брат от меня отвернулся. Я и не подозревала, что это Картер намеренно изолировал меня именно тогда, когда я больше всего нуждалась в Калебе.
— Когда ты возвращаешься? — спрашиваю я, не в силах скрыть тоску в голосе.
Калеб, конечно же, все улавливает.
— Хочешь, чтобы я приехал?
— Нет-нет, все нормально. Оставайся в Греции. Я просто скучаю, вот и все, — я выдерживаю паузу, прежде чем признаться: — Скучала по нашим созвонам по FaceTime.
Он грустно, понимающе улыбается.
— Я тоже, Ви. И раз уж зашла речь о том, что ты скучаешь... я тут подумал. Особенно сейчас, когда ты собираешься учиться... Кстати, а сколько длится курс?
— От семи до десяти недель теория, а потом еще двенадцать недель стажировки на месте.
Калеб шумно выдыхает.
— Черт, ну да. Тогда ты просто обязана остаться жить в нашей квартире, пока будешь учиться и стажироваться.
— Я не могу продолжать жить здесь бесплатно.
— Почему это?
— Ну, потому что... это неправильно, и я не нахлебница.
— Никто тебя так и не называл. И ты никакая не нахлебница.
— Вообще-то, человек, который месяцами живет и не платит за аренду — это и есть словарное определение нахлебника, — саркастично тяну я.
Калеб лишь закатывает глаза:
— Ты моя сестра. И я сильно сомневаюсь, что на этой стажировке будут платить миллионы, если вообще будут. Так что вопрос закрыт: ты остаешься. А если уж так неймется расплатиться, можешь делать это, приходя на мои игры, — он забавно дуется, и выглядит это неожиданно мило, как щенок, пойманный за раскапыванием клумбы. — Мне не хватает тебя на трибунах.
Я тычу пальцем в камеру.
— Твои матчи — это ни разу не эквивалент аренды. Но ладно, так уж и быть, я снова начну ходить на твои игры.
Я перестала ходить только потому, что думала, будто он меня игнорирует. Месяцами я была уверена, что пишу и звоню брату, а на самом деле строчила на левый номер, который купил Картер.
Чертов психопат.
Тот же женский голос на заднем фоне снова зовет моего брата по имени. Теперь я улыбаюсь уже во весь рот.
— Ладно, беги развлекаться. Поговорим позже, когда