Стальная нежность - Маша Драч
Соответственно мы разведемся. Насильно и на всю жизнь я тебя к себе приковывать не
намерен. Но своим шансом воспользуюсь по максимуму.
Слушая всё это, я видела, как взгляд Петра сосредоточился на моих губах. Мое сердце
мгновенно откликнулось учащенным темпом. Не от волнения или предвкушения. От страха.
Такого глупого и не менее детского, как и мой недавний интерес к лунным морям.
Я слишком много сегодня думала и слишком мало пила.
Петр опустил одну ладонь мне на затылок, и окунувшись пальцами в мои густые волосы,
склонился, чтобы поцеловать. Не так сдержанно, как после нашей росписи. Этот поцелуй
был уверенным и глубоким. Петр прижал меня к себе и обвил второй рукой мою талию.
Крепко зажмурившись, я ощутила на своем языке горечь, что осталась невидимым
отпечатком на губах моего мужа. Его подбородок кололся и не имел ничего общего с
гладкой кожей Макса.
Мои руки невольно сжали мягкую ткань юбки. Не получалось их просто поднять и просто
обнять, но Петра это совсем не беспокоило. Он продолжал меня жадно целовать, а я… я
на какую-то долю секунды будто бы отделилась от своего тела и наблюдала за
происходящим со стороны.
Чёрт!
Обида, которая упрямо продолжала грызть изнутри, уже основательно начала мне
надоедать. Ни Стеши, ни Макса в моей новой жизни уж точно не будет. Я туда их просто
не пущу. И раз уж они не отказали себе в удовольствии, наплевав на всё, то почему я…
Почему я не могу сделать то же самое? Просто наплевать. Просто попробовать
настроиться на волну Петра. Просто попытаться получить удовольствие с другим
мужчиной.
Я слишком много думала о сексе, но не в том направлении, в котором следовало бы.
Слишком всё усложняла и, пожалуй, в этом заключалась одна из моих основных проблем.
Прервав на несколько секунд поцелуй, я посмотрела на Петра. Он тяжело дышал. Его
горячее дыхание касалось моей кожи. Петр почти не моргал, рассматривая меня в ответ
тяжелым немного расфокусированным взглядом. Он сейчас был какой-то совсем другой.
Без иронии и стали во взгляде.
Мои руки немного неуверенно потянулись к лицу Петра. Глядя ему в глаза, я пыталась
настроиться на его волну и выбросить из мыслей всё ненужное. Он же хочет меня. И
плевать, что я его не люблю, разве это может помешать получить удовольствие?
На этот раз я первой потянулась за поцелуем. Крепко закрыв глаза, я прислушалась к
своим ощущениям. Они были другими. Новыми и не совсем мне понятными. Горечь никотина
не вызывала отвращения, а глубокий и уверенный поцелуй понемногу начал что-то
задевать внутри меня.
Петр резко подхватил меня на руки таким образом, что я фактически села на его
предплечье. Сердце испуганно забилось еще быстрей. Ночная прохлада осталась позади.
Через несколько секунд я ощутила под собой мягкость постели. Она пахла чем-то свежим
и отдаленно напоминающим ромашку.
Мои поцелуи были несдержанными и торопливыми, будто бы я боялась отказаться от
собственного решения. Может и так. Может, я еще большая трусиха, чем думала. Но Петр
не удивился моей спешке и уж точно не планировал притормаживать.
Он оказался уверен не только в поцелуях, но и в каждом своем движении. Я успела лишь
немного спустить с плеч платье и сбросить туфли, от которых страшно болели большие
пальцы и мизинцы. Всё-таки кеды — самая удобная обувь на свете.
Тьма в спальне, что была разбавлена бледным светом луны, отлично спасала ситуацию, не
позволяя фокусироваться на мелочах. Я только чувствовала под пальцами неровность
следа от ожога, но почти не видела его.
Мы не сказали друг другу ни слова и, пожалуй, это было самое правильное. Рука Петра
прошлась вверх по моему берду, оголив его. Смятая юбка платья собралась у меня на
уровне живота. Но лучше уж пусть так, потому что снимать его придется долго и с
трудом.
Петр проследил за движением своей руки, будто бы ему чертовски нравился весь этот
процесс. У меня были самые обычные ноги. Не длинные и не короткие. Просто худые и с
немного мальчишескими контурами острых коленок, которые я в детстве умудрялась
разбивать в кровь. Случайно.
Затем рука Петра поднялась к моей груди и спустила пониже лиф платья. Я рвано
выдохнула, потому что всё еще не верила в реальность происходящего. Мы ведь почти
чужие друг другу люди!
К чёрту.
Его горькие губы снова поцеловали меня, а рука сжала обнаженную грудь. По телу словно
что-то пронеслось. Какой-то импульс, что искрами рассыпался по венам и двинулся в
сторону сердца. Губы Петра скользнули к моей шее, яремной впадине, оставили пошлый
влажный след на ключицах и обхватили сосок.
Меня непроизвольно немного выгнуло, и я тихо застонала. Ощущения оказались неожиданно
острыми. Макс не часто уделял внимание моей груди. Петр словно решив, что мой
задушенный стон был поощреньем, глубже втянул сосок, лаская его языком.
Мое отношение к этому человеку находилось в полной конфронтации с ощущениями тела. Он
знал, что делал, и его уверенность помогла мне немного расслабиться и просто
прикрыть глаза. Просто забыться в ощущениях. Чтобы хоть несколько минут в моей
голове царила пустота.
Петр долго и мучительно умело ласкал мои соски своими поцелуями и языком. Между ног
стало слишком горячо. Я отчетливо ощущала тяжелое пульсирующее возбуждение, из-за
которого не получилось лежать спокойно.
Когда обнаженная кожа на груди Петра коснулась моей, я распахнула глаза. Это был для
меня новый уровень нашего контакта и взаимодействия. Я ощутила поросль жестких
коротких волосков и влажный поцелуй в шею.
Мои ноги инстинктивно обвили поясницу Петра. Он убрал большим пальцем несколько
спутанных прядей с моего лба. Его кожа была окутана запахом сигарет, дорогого
мужского парфюма и совсем немного не менее дорого алкоголя.
Во мне резко пробудилась другая сторона моей личности. Обычно, именно она огрызалась
всем и иронизировала. А теперь ее вдруг потянуло расширить горизонты своей
деятельности.
Толкнув Петра легонько в плечо, я высвободилась из его стальных объятий и в мгновение
ока оказалась на ведущей позиции сверху. В его глазах заплясали черти, которых я уже
раньше неоднократно видела.
Мои немного дрожащие пальцы быстро справились с пряжкой ремня. Не снимая своего
нижнего белья, чтобы зря не растрачивать время, я лишь немного отодвинула в сторону
его край. Сердце бешено грохотало в грудной клетке, но я по-прежнему ни о чем не
думала и ничего не анализировала. Оказывается, это бывает чертовски приятно.
Почувствовав пальцами горячий напряженный член