История одной измены - Николь Келлер

На глаза слезы наворачиваются. От того, что понимание сваливается на голову: ничего не изменилось. Я не разлюбила. Хотя до сегодняшнего дня была уверена в обратном.

Резко разворачиваюсь и практически врезаюсь в сильную грудь Шахмаева. В ноздри забивается такой родной запах, и одинокая слеза все же скатывается по щеке.

На автомате Денис стирает ее подушечкой пальца, ладонью обнимая и нежно поглаживая щеку. Хочу отшатнуться, но Шахмаев не позволяет.

— Не беги. Давай наконец поговорим обо всем нормально.

— Нам…, — начинаю, откашлявшись.

Но раздающийся за спиной Дениса громогласный голос Эмиля перебивает меня:

— Что здесь происходит?!

Денис

Шульман уверенно становится рядом с моей Девочкой. Смерив меня чуть сощуренным и высокомерным взглядом, вальяжно обнимает солнышко за талию и притягивает к себе. Без слов показывает, кому принадлежит эта Девочка.

А у меня внутри все переворачивается и в тугой узел завязывается. Мысли, как в центрифуге вертятся: одновременно хочется высыпать все вопросы, что атакуют мой мозг, и переломать руки Шульману за то, что касается ее.

Но коварное и саркастичное подсознание отвешивает подзатыльник со всего размаху и отрезвляет: ты сам, идиот, что упустил ее три года назад.

Машинально проезжаюсь взглядом по ладоням и тоненьким пальцам. Пусто! Нет кольца!

Возвращаюсь к лицу и, не обращая внимания на предупреждающие взгляды Шульмана, внимательно слежу за реакцией Сияны. За глазами, мимикой, реакцией на прикосновения немца.

И тут тоже пусто! Ей абсолютно ровно! Нет той искры, что через нас обоих прошла пару минут назад при мимолетном касании.

— Сияна, — начинаю, несмотря на злые глаза немца, что прожигают меня. Плевать, если из — за этого контракт упустим. Я должен попытаться! Я не могу позволить ей снова исчезнуть. — Давай встретимся на нейтральной территории и спокойно поговорим обо всем. Просто дай мне шанс все объяснить. А там уже будешь принимать решение.

И четко в глаза своей Девочке смотрю. Дерзко. С вызовом. Я ведь ей фактически предлагаю свидание прямо при ее мужике!

А в глазах из самого синего льда — океан эмоций. Ее штормит и мелко трясет, прямо как лодчонку, что в эпицентр шторма угодила.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — чеканит, каждое слово злостью приправляя. — Ты должен был мне все сказать ещё тогда, три года назад. Например, о том, что женат. И о том, что у вас есть ребёнок.

— Я…

— Тогда бы я ни за что не подошла к тебе. Не влю.…, — осекается на полуслове. Одергивает себя, поднимая глаза к потолку.

Влюбилась, — мысленно заканчиваю за нее.

И я орать готов. И даже немец, что поглаживает ее по светлым волосам и что — то шепчет на ухо, не в силах перебить моей радости.

Моя чистая и невинная девочка только что призналась, что полюбила меня, а я, урод… все просрал.

— Все не так, как ты думаешь. Все совсем не так…

Сияна качает головой, закусив губу до слез.

— Мне это не нужно. Больше не нужно. У тебя была масса возможностей сказать о том, что у тебя есть семья, — жестко припечатывает, размазывая влагу по щекам. — Поинтересоваться, готова ли я замараться о статус любовницы. Быть той, с кем ты просто весело проводишь время. Но вместо этого ты, Денис, продолжил унижать меня и встречаться украдкой. Слово — то какое — «украдкой». От слова красть. Мое время, мои эмоции, чувства. Больше я этого не позволю. Как видишь, я не свободна. И очень, очень счастлива. А теперь нам пора. Тебя тоже ждут, — кивает мне за спину. Оборачиваюсь и натыкаюсь на Алису, что с напряжением и страхом во взгляде наблюдает за нами. А когда разворачиваюсь обратно, ловлю удаляющиеся спины Девочки и немца и их сцепленные руки.

Ты можешь бегать сколько угодно, Девочка. Вот только я теперь не отстану, пока не исчерпаю все попытки и возможности.

— Что это было? — интересуется с холодком и нотками ревности в голосе Алиса, подходя и становясь рядом. С нескрываемым любопытством вместе со мной провожает глазами наших зарубежных гостей. — Мне показалось, или тебя что — то связывает с помощницей Шульмана?

Медленно поворачиваю голову и пристально, как будто впервые вижу, разглядываю Алису. Она даже чем — то на Девочку похожа: светлые волосы, голубые глаза, губки бантиком. Красивая. Интересная. Цепляющая.

Но не меня.

Я, как выяснилось, однолюб. Переспал со многими, что и не счесть, а люблю только одну. И ее синие, как океан, глаза, снятся мне три года…

Решение сваливается на меня, как лавина в горах. Быстро, сильно и неотвратимо.

— Давай в кабинет мой пройдем. И там поговорим.

Девушка встревоженно хмурится, но коротко кивает и следует за мной. В кабинете опускается в кресло посетителя и терпеливо ждет, когда я начну разговор.

— Алиса, — начинаю откашлявшись. — Нам нужно расстаться.

Она вытягивается в струну, широко распахнув глаза. На лице шок, неверие и полное непонимание моего решения.

Но за что я ее уважаю ещё больше — ни слез, ни истерики с предъявлением претензий не следует. Лишь тихий вежливый вопрос:

— Могу я поинтересоваться, в чем дело? Я что — то сделала не так? С утра все было в порядке…

— Ты тут совершенно не причем. Дело во мне. Однажды я потерял девушку, которую смог полюбить, потому что не был с ней честен. Я… забил, не придал значения. Не пустил ее в свою жизнь. В итоге сделал ей очень больно и потерял ее. Этот сложный и жестокий урок я усвоил. Поэтому хочу быть честен с тобой — у нас ничего не выйдет. Потому что понял, что мои чувства к этой девушке не остыли.

В глазах напротив вспыхивает понимание. Алисе неприятно, возможно, даже больно. Правда вообще, в принципе, никогда не приносит удовольствия.

Моя уже бывшая девушка поднимается с гордо расправленными плечами. Окидывает меня печальным взглядом и слабо улыбается:

— Спасибо, что сказал правду, Денис. Хоть это и непросто. И… удачи тебе с твоей любимой.

— Спасибо. И прости. Но так будет лучше. Для всех.

Сияна

— Сияна, давай я заберу тебя в Германию, — который день уговаривает меня Эмиль. — Нельзя же так мотать себе нервы…

Тяжело вздыхаю и забираюсь на подоконник с кружкой кофе. Отхлебываю обжигающий напиток и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Прикрываю глаза и стараюсь поймать равновесие и привести мысли в порядок. Это достаточно сложно, учитывая, что я