После развода. Лучше одной - Яна Мосар

Закручивает что-то, потом что-то переставляет.

Наклоняется чуть ниже. Рядом со мной. Рукава закатаны. На запястьях проступают жилы. Специально так садится, что ли, чтобы поджать меня между своим телом и стеной? И не уйти, потому что я держу диван.

- Вы нарочно это делаете?

- Что именно?

- Вот это.

- Я чиню диван. И не дергайся. Держи ровно.

- Я ровно и держу.

- Нет. У тебя руки дрожат.

- У меня не руки дрожат.

- А что?

- Нервная система.

- Сильнее прижми. А то не встанет как надо.

Я шумно втягиваю воздух.

- Я сейчас уйду.

- Не уйдешь.

- Почему это?

- Потому что тебе самой интересно, чем все закончится.

И ведь не поспоришь.

Он подается ближе, плечом задевает мое колено.

Случайно.

Наверное.

- Так, теперь подними.

- Что?

- Спинку, Яра. Приподними чуть выше. Да. Вот так. Ещё немного. Отлично.

Я приподнимаю.

Он снизу что-то поправляет, затягивает, надавливает ладонью.

- Ну что ты, старичок, сколько выдержал семейных пар, - хлопает по сиденью дивана Марат.

- Вы с диваном разговариваете?

- Ему сегодня досталось, - кидает отвертку назад в коробку. - Нестабильная конструкция. Высокая нагрузка. Нарушение техники безопасности.

- Он уже давно скрипел, поэтому и сломался.

- Ну… некоторые вещи ломаются от слишком большого энтузиазма. Так, все, спинку опускай. Сильнее прижми.

- Я и так уже почти на ней лежу.

- Это ничего. Ему полезно. Пусть привыкает к нагрузке.

- Диван?

- А ты о ком подумала?

Я даже комментарий не успеваю переварить, как Марат складывает диван. Потом раскладывает.

- Ну вот. Теперь проверяем работу.

- Так проверили же, нормально все.

- Надо понять, выдержит он нас или снова опозорится.

- Нас?!

- А ты что думала, я сам тут буду тестировать? Это коллективная ответственность.

- Марат, нет.

Выставляю руки вперед.

- Марат, да, - передразнивает он. - Иди сюда.

- Я не буду, - пячусь от него.

- Боишься? - два шага и уже обхватывает меня за талию и отрывает от земли.

- Ничего я не боюсь.

Заваливает меня на диван, сам наваливается сверху.

- Нормально все.

- Это на этой половине. А нам надо на двух, - резюмирует с совершенно серьёзным лицом, толкается и переворачивается на спину, не отпуская меня. В результате я оказываюсь на нем.

- Теперь можно и миллион отрабатывать.

- Какой миллион? Я полмиллиона должна.

- Моральный ущерб ещё есть. Меня из-за тебя сколько раз продинамили, а? Посчитать? Пощечина. Потом Леха. Потом кабинет. Потом снова пощечина. Снова Леха. Потом покерный принц в долгах. Я вообще начинаю думать, что ты меня не бережешь.

Упираюсь руками ему в мышцы. Немного плавятся мысли. Не то чтобы они уже поплыли, но не исключено под таким давлением.

- Я не специально, - бурчу, рассматривая пуговицу у него на рубашке так внимательно, будто это вообще-то и есть центр моего сегодняшнего интереса.

- Да прям.

- Я серьёзно говорю.

- Охотно верю,

Поднимаю на него глаза.

Зря.

Слишком он близко. И смотрит не как босс на сотрудницу, не как спаситель на спасаемую и даже не как взрослый нормальный человек, который только что закрыл чужую проблему.

Смотрит как мужчина, которого уже достали обламывать.

- Достала ты меня уже, Ярослава.

Захватывает мою нижнюю губу.

Мамочки.… За деньги это я что теперь… кто…? “ночная бабочка, ну кто же виноват?”

Наклоняется ко мне, чтобы, как мне кажется, поцеловать и я уворачиваюсь.

- Я же не в вашем вкусе, возраст там и…

- Вот и проверим, в моем или нет.

- Марат!

- Марат… Нет!

- Да!

- Идите вот этих своих там в кабинете проверяйте.

- Проверил уже. Не хочу никого, ведьма!

- Я-то тут при чем?

- Ты вообще ничего не понимаешь, что делаешь со мной? Или притворяешься?

И это, конечно, нечестный прием.

Потому что после таких слов уже очень трудно держать лицо непробиваемой Ярославы. Особенно когда внутри сидит совсем другая женщина и тихо шепчет: “Да уже целуй, чего ты тянешь.”

Не дождавшись ответа или прочитав что-то на моем лице, щурится и резко опускается на меня, целуя.

Как будто весь день проживал ради этого.

И я отвечаю, потому что достал уже меня.

Потому что после вчерашнего вечера, ночи, дня, кабинета, его постоянных спектаклей, что мы пара, трудно делать вид, что между нами только чеки и квадратные метры.

Его ладониь ложатся мне на талию. Сминают. Лезет под футболку.

Обнимаю его за шею. И целую его уже не из надобности кому-то это показать, а потому что хочу.

Его руки на себе чувствовать, губы на своей коже, тяжесть его тела.

Не спрашивая, тянет мою футболку вверх.

- Алексей сейчас придет, - пытаюсь остановить Марата.

Или чтобы придумал что-то.

- Не придет.

- Откуда ты…

- Хватит разговоров, - затыкает мне рот очередным поцелуем. Спускается ниже, к ключицам. Ведет носом по кромке лифчика. Шершавыми губами чуть выше.

Божечки…

И стягивает остатки одежды с меня.

Марата много. Тяжело. Резко. Вкусно. Ритмично. Кайфово.

Он лежит на спине, обнаженный. Я у него на груди.

Молчит.

Что это было? И что теперь с этим делать? И как вообще смотреть на него? Что думать, даже не знаю?

В комнате тихо так, будто никакого Лехи, развода, долгов, ничего не существует.

Надо что-то сказать, но если начну - то лишнее сделаю.

Хотя поздно.

Лишнее уже все случилось.

И я дура. Потому что завтра же он пойдет и опять какую-нибудь блондинку поведет к себе в кабинет. Ну потому что человек такой. И я тоже повелась. Как и они.

Вместо этого задаю наверное самую дурацкий из всех возможных вопросов.

- Где Алексей?

Марат шумно сглатывает.

- Не знаю. Я сказал ему сегодня домой не приходить.

- Но это его квартира тоже.

- Ты волнуешься за него?

Подлавливает.

- Не за него конкретно, а за человека, который непонятно