Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой - Александра Багирова
— Про нее, ага. Она Софку переплюнула. Хотя как посмотреть. Подружки выбрали немного разные дорожки.
— А у тебя что за клуб? Бордель?
— Нет. Ко мне приходили люди отдохнуть, посмотреть на красивых танцующих девушек. Я делаю шоу.
— А после шоу?
— После я не занимаюсь ничем незаконным. Репутация дороже.
— Врешь! — визжит Софа.
Платон тоже уверен, что себя этот хмырь обеляет. Но тем не менее, про Софу он правду говорит.
— А вот Софа стала за моей спиной откровенно себя продавать, репутацию моего клуба портить.
— Мой цветочек не могла! Она была невинна! Платон подтвердит! Он ее такой взял, — восклицает Варвара.
— Вы когда-то слушаете, что вам говорят? — злобно отвечает Платон. — Я вам сразу сказал, что невинностью там и не пахло.
— Ой, какая невинность, бабуль, — Лукас ржет как конь, — Она уже во Францию приехала девушкой, умудренной опытом. В общем, стала она предлагать себя моим клиентам, ну и один мужик был из полиции, ко мне нагрянули с проверкой из-за нее. У меня были большие проблемы.
— Это потому что ты изначально не чистый на руку. А на мою девочку всех собак повесил! Не выйдет! Платон сейчас ее защитит.
Нет у Платона даже мысли не возникает встать на защиту Софы, он хочет услышать дальнейший рассказ. Ему необходима эта правда. А потом… потом он даже боится думать.
— На Софу я повесил все свои траты, и то, сколько я заплатил, чтобы уладить вопрос. Ей пришлось отрабатывать. Но на танцах столько не заработать. Так что она нашла другой способ… — делает паузу, окидывает всех присутствующих торжествующим взглядом. Софа закрывает лицо руками. — Твоя … кто там она тебе, в общем она решила, что если исполнять необычные прихоти богатых, престарелых мужиков, на этом можно быстрее поднять деньги.
Лукас достает телефон, включает видео, у Платона сразу рвотный комок к горлу подскакивает. На видео снова толстый мужик, уже другой. Роскошная спальня, он в рубашке, под мышками круги пота. Жырдяй тяжело дышит, Софа идет к нему в красивом шелковом, алом длинном халате. Он знает этот халат, не раз она Платона в нем соблазняла.
— Сейчас я тебя помою, мой герой, — грациозной походкой она подходит к мужику, снимает с него рубашку и тянется губами к его невероятно длянным, сально-желтым волосам под мышками.
Дальше Платон не смотрит. Он уже мчит в туалет.
— Мою девочку заставили! Над ней издевались, — доносятся до него причитания Варвары.
Глава 49
Платон едва свои кишки в унитаз не спускает. Спазмы по нарастающей. И перед глазами эти картины.
С кем он спал? На кого повелся?
Она же даже не обычная путана. Все намного хуже!
Как отмыться?
— Вика! Вукуся! Викуля! — стонет едва слышно. — Как я хочу к тебе! Забери меня отсюда! Пусть ты стерва еще та, но как мне плохо без тебя! Чем я думал!
Он наклоняется над ванной, включает холодный душ, поливает голову. Надо хоть как-то успокоится и привести себя в чувство.
На кухне творится какой-то армагеддон. Ор Варвары. Стенания Софы, смех урода. Платон не хочет тут находиться. Он больше не может этого вытерпеть.
Он не знает, откуда берутся силы выползти из ванной.
— Что-то ты слабак, — Лукас смотрит на него с насмешкой. — Я показал самое лайтовое видео. А ты уже сдулся. Может продолжим просмотр?
— Нееет! Хватит! Прошу! — выкрикивает Софа.
— Хватит, — вздыхает Платон.
С Софой он даже говорить не хочет. Ему не интересны ее оправдания. Все что она скажет — не изменит сотворенного ею. Никогда не сотрет это из его памяти.
— Ну собственно, я немного за другим пожаловал. А так ты просил, я показал, — пожимает плечами Лукас.
— Платон, ты же не веришь, что наша девочка могла? Ты обязан защитить ее честь! — Варвара надвигается на него.
— Честь? Ты сейчас серьезно, старая маразматичка? Ее честь осталась в ногах и под мышками тех мужиков. Вот чего стоит твоя дочь. Раскрой глаза, идиотка!
— Как ты смеешь такое мне говорить! Я твоя теща!
— Ой, отстань, — отмахивается от нее, брезгливо отталкивает и падает на стул. — Лукас, говори, зачем ты пришел?
— Софа задолжала мне крупную сумму. Я вписывался в ее проблемы. Вытаскивал. А с ее образом жизни, они у нее были. Плюс мое молчание, чтобы не ославить ее в социальных сетях, чтобы кулинар из Франции, владелица ресторана, не оказалась с подмоченной репутацией. Но Софа не выполняла свои долговые обязательства в срок.
— Я выполняла! — стонет.
— Периодически. Но не всегда. В общем, у меня документик есть, с твоей подписью. Все официально заверено. А вот мое терпение подошло к концу. Эту квартирку я забираю, и будем считать, что долговые обязательства выполнены. Кое-какие проценты, так и быть прощу.
— Ирод! Нелюдь! Ты решил мою девочку из дома выгнать! — Варвара хватает с плиты кастрюлю с каким-то супом, и расплескивая его содержимое, норовит огреть ею Лукаса.
Он ловко отпрыгивает к окну.
— Платон, ты бы угомонил своих дам. А то, я могу быть не таким добрым.
— А мне плевать, делай с ними, что хочешь, — безразлично говорит Платон.
У него уже нет сил реагировать на то, что Софа осталась без квартиры. Его куда больше заботит, что он видел, и теперь не может избавиться.
— В общем, у вас сутки, чтобы собрать вещи и освободить помещение. Завтра мои люди придут, и если сами не свалите, вас вышвырнут, — говорит татуированный. — А тебе, Платон, могу скинуть еще пару занимательных видосиков. Бесплатно. Чисто по дружбе. Увидишь все таланты своей возлюбленной.
— Не называй ее так! — от того, что Софа может быть его женщиной, в нем поднимается гнев, дает силы хоть как-то функционировать.
— А че не? — Лукас склоняет голову. — Ты же ее выбрал. Вы же пожениться собирались. А кстати, мог бы ее долги оплатить.
— Не буду я ничего оплачивать.
— Потому что у тебя нет денег! Жена тебя обобрала до нитки! — фыркает Варвара. — А мы пригрели, и вот она благодарность.
— Моя жена — твоя дочь. Но ты об этом забыла, помешавшись на своей Софе. Варвара, твоя младшая дочь — это не дно, а днище. Открой глаза. Лукас, — обращается к уроду, — Скинь мамаше видосы, пусть любуется. И отцу ее. Пусть посмотрит, какую дочь вырастил. Телефоны я дам.
— Не вопрос, — кивает.
— Платон, за что ты так со мной! — Софа идет к нему, тянет руки.
— Не смей прикасаться ко мне! — отскакивает в сторону. — Все, Софа. Все.
— Что все? — хлопает ресницами.
— Между нами все!
— Но я же, я