Пока не развели мосты - Анна Аникина

— Ну, да... Черныш как-то не солидно для военно-морского пса, как думаете?

Ребята закивали. Теперь им надо было бы придумать, где сохнуть.

Димчук оглядел их внимательно.

— Куда шли-то? Небось, в увольнение?

— Так точно. В увольнение, — у Вадима с брюк и ботинок текла вода.

— Идите в гараж. Есть кто из своих в расположении?

— Да, есть. Захаров ещё не ушёл, — вспомнил Юрка.

— Принесёт вам спортивные костюмы. До дома доберётесь. А там уже будете форму сушить. Только патрулю не попадитесь.

До Рыбацкого к Бодровским они доехали на такси. Ветров таким видом транспорта пользовался впервые.

— Я тебе деньги отдам, — выдал, когда приехали.

— С ума сошёл?

— Это твоих родителей деньги. Так неправильно.

Юрка не понял, чего в этом такого неправильного. Мама денег дала как раз на такой особый случай. Ну не в метро же им было бежать в казенном трико. Первый же патруль — их. Вот если бы по-гражданке, тогда другое дело.

Дома Юркина мама сначала их кормила. До отвала. Так сытно и вкусно, что аж спать захотелось. Юрка если бы был без Вадима, так бы и поступил. Но надо было ещё форму в божеский вид привести. Сушили феном и утюгом одновременно. Ко времени, когда пора было выдвигаться обратно в училище, сухим и чистым было всё, кроме ветровских ботинок.

— Доеду. До парада высохнут, — махнул рукой Вадим.

Обратно ехали своим ходом. Бодровский понял, что другу неловко, как он тратит родительские деньги.

Перед отбоем Юрка сбегал навестил Грома. Отнёс спасенному домашнюю котлету. Собакин был уже отлично устроен. Но котлету взял. В благодарность облизав Юрке щеки. В носу предательски защипало от собачьих нежностей. Собаку Юрке хотелось давно. До училища родители не разрешали из-за его грандиозной безответственности. Теперь, когда мозги потихоньку вставали на место, собаку уже и брать-то некуда. Потом, когда начнут служить, тоже пса на корабль не притащишь. Ветров прав. Хотя в художественной литературе такие примеры встречались. А коты совершенно точно живут на кораблях. Это они сами на практике видели.

Утром Ветров был горячее утюга. Глаза красные. Его явно штормило.

— Давай, Ветер, в санчасть. Какой парад?

— Не, Бодря, я пойду. Дотерплю. А потом сдамся. Когда ещё такой шанс? Бабушка будет смотреть по телевизору. Надо пойти.

Бодровский пошуровал по карманам. Нашел парацитомол. Брал недавно дома от головной боли. Ветров выпил. Действия лекарства хватило ровно до начала прохождения.

— Мужики, Ветра держим, — сказал Юрка своим.

Все встали чуть плотнее, они с Захаровым прижали Вадима плечами с двух сторон, сцепились мизинцами в своей шеренге. И пошли. Ноги выше. Чётче шаг. Подбородок вперёд. По Дворцовой площади.

Юрка с Димкой вытащили потом Вадима в автобус. Уже в училище на себе донесли в санчасть. Ветров слег с воспалением лёгких. И пролежал в изоляторе до начала экзаменов.

Юрка бегал к нему после отбоя несколько раз. Носил вкусное, что мама из дома передавала. Потом привёз другу свою гитару. Талантливый Ветер освоил инструмент.

На выпускном курсе было почти совсем легко. Училище уже становилось маловато, как становились узкими в плечах форменные нахимовские шинели.

Все ребята на их курсе резко рванули в рост. Кроме, разве что, Весёлкина. Того почему-то больше тянуло вширь.

— Ну что носы повесили? Зачёт сегодня по баскетболу. И вы должны быть бодры, — преподаватель физической культуры по фамилии Цой выразительно глянул на Бодровского. И все уже знали, что будет дальше, — И веселы, — взгляд на Весёлкина, который мгновенно стал пунцовым. Физкультура явно не была его любимым предметом. Юрка так вообще не мог понять, как это недоразумение продержалась в училище почти семь лет.

Шутка была уже бородатая, но физруку она явно нравилась. Не во всяком взводе сразу есть и бодрый, и весёлый нахимовец.

— Бодря, спорим на желание. Трехочковые. Десять из десяти, — предложил Ветров.

Он прекрасно знал, что у Юрки отличное владение мечом. Хоть футбольным, хоть волейбольным или баскетбольным. И габариты позволяют играть не просто хорошо, а очень хорошо. Не зря ж они за сборную училища выступают.

— Слипнется, Ветер. Двухочковые, — Бодровский протянул руку, чтобы скрепить спор. Захаров разбил.

Бедный Весёлкин очередной раз "шёл на тройку".

— Миха, давай. За взвод! — подначивал его Бодровский.

— Бодря, не тронь говно..., — тихо посоветовал Вадим.

Скорость, с которой коротконогий Весёлкин регулярно добегал до начальства, не переставала удивлять однокурсников.

Как и следовало ожидать, Весёлкин был отправлен пересдавать.

— Вот увидишь, в увал в субботу пойдёт и глазом не моргнет, — злился Бодровский.

— Давай... Десять из десяти, — напомнил Ветров предмет спора.

— Ветер, только пиво не загадывай больше. У меня теперь от одного слова голова болит, — Юрка взял мяч. Постучал об пол.

— Бодровский, не стучи, денег не будет, — выдал физрук.

— Так, вроде ж, не свистеть, — во все тридцать два улыбнулся Юрка, кивая на физруковский свисток.

— Договоришься! Давай! Ты ещё зачёт не сдал.

На зачёт надо было попасть три из пяти. Юрке это одной левой. Что он и сделал. Левой три подряд. Потом три подряд правой.

— Бодровский, хорош выпендриваться! Как положено делай!

Юрка послушно кивнул. И забил с двух рук ещё три. Обернулся в Ветрову и Захарову. Ну что, товарищи, теперь его очередь желание загадывать. Осталось один раз забить.

Не зря, ох, не зря мичман Нестеров всё время приговаривает: "Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь!". Десятый мяч прокатился по ободу корзины и под удивлённый взглядом всего взвода выпал наружу. Юрка чуть вслух не выругался.

— Ничего, Бодря. Бывает, — утешал его Вадим, — Зачёт же получил.

Осталось теперь ждать, что такого придумает для друга Ветров. А они с Захаровым фантазию имели дай боже!

Ветров с Захаровым думали аж до вечера. Пока им не попалось на глаза объявление об училищном смотре-конкурсе чтецов. Туда приглашались все желающие.

— Значит, Бодря, ты у нас теперь горячо желающий читать стихи. Будешь, так сказать, защищать честь взвода на конкурсе. Приветствуется исполнение классических поэтических произведений, — процитировал Ветров объявление.

— Блин, Ветер... Ты как знал, да? Ненавижу стихи, да ещё и классику!

— Зато не пиво, как заказывал. Выбирай из списка рекомендованных стихов. Я, между прочим, сам сходил взял для тебя, — ехидничал Вадим.

— Давай пальцем ткну. Нечего выбирать, — и Юрка действительно ткнул в список пальцем, — Лермонтов "Белеет парус одинокий", — глянул в листочек, — Ну карта не лошадь, к утру повезёт*.

— Не, Бодря, там всего три строфы. Это для "карасей" стихотворение.

— А кто